Отец-фронтовик, мама-монахиня и роль радистки Кэт: истории из жизни актрисы Екатерины Градовой

Тема войны и тема веры для актрисы Екатерины Градовой связаны неразрывно. «Двадцать восемь миллионов погибших — это высокая точка соединения людей в нашей стране, — говорит она. — Именно соединения в любви и благодарности, а не разъединения, которое мы видим повсеместно». Наш разговор — о христианском смысле роли радистки Кэт в «Семнадцати мгновениях весны», об отце-фронтовике, о маме-монахине и о вере Иннокентия Смоктуновского.

Кузница святых

— Екатерина Георгиевна, Ваш отец прошел войну. Как и в чем его рассказы повлияли на Ваше отношение к Великой Отечественной войне?

— Когда меня спрашивают о моем отце, я тороплюсь сообщить, что он был гвардии майор. На вопрос, был ли он военным, я всегда отвечаю, что он был больше, чем военным — он воевал!

Мой папа, доктор архитектуры, профессор, прошел всю войну. Командовал отделением 20-й штурмовой инженерно-саперной Свирской бригады Карельского фронта. Он принимал участие во многих разведывательных и боевых операциях, сохранив всех вверенных ему солдат. Папа — кавалер ордена Отечественной Войны II степени, ордена Красной Звезды, ордена Красного Знамени. Недавно в электронном банке документов «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» мы нашли подлинники папиных наградных листов. Теперь это семейная реликвия.

Кадр из фильма «Семнадцать мнгновений весны»

Он был очень сдержанным и сильным человеком. Свой путь на войне не считал чем-то особенным, только долгом. Наверное, так думают и говорят почти все воевавшие в те годы. У каждого была своя история, своя война, но все были тогда вместе, весь многонациональный народ. Папа рассказывал, что в атаку бросались и в окопе сидели казах, грузин, русский, чеченец, украинец, азербайджанец... И все они говорили: «Я — русский солдат». Так было в Отечественную войну 1812 года, в Первую и Вторую мировые войны. Горе и радость были общими, последний кусок хлеба и глоток воды делили на всех. И видящий летящую пулю закрывал от нее невидящего.

Война — это кузница святых. Двадцать восемь миллионов погибших — это высокая точка соединения людей в нашей стране. Именно соединения в любви и благодарности, а не разъединения, которое мы видим повсеместно. А все темные и спорные закоулки войны надо оставить за бортом, хотя бы в память об ушедших. В результате это дело личного покаяния. Не хочется говорить о павших, как о погибших, они не погибли. Претерпевший же до конца спасется (Мф 24:13).

— Как для Вас связаны тема войны и тема веры?

— Я думаю, что на войне человек восходит туда, где, как на Страшном суде, открываются все «помышления сердец». Одни предстоят Богу, а другие, низостью своей приобретшие продолжение своего существования после войны, до конца жизни не могут смотреть на небо.

Теперь мы уже знаем множество примеров чудес, совершившихся на войне по вере. Помню отрывок из последнего интервью Иннокентия Михайловича Смоктуновского, за год до его кончины. Его спросили, верующий ли он. И ответ был таким: «Верующий, да, верующий! На эту тему говорить очень сложно, я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной — ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Я, совершенно бессильный, раздираемый хворями, был в плену у немцев, попал под Житомиром, когда город переходил из рук в руки... Я забрался под мост, а сверху проходила огромная колонна военнопленных, гнали тысяч тридцать моих товарищей, которые вместе стояли насмерть. Когда они шли сверху, шурша своими подметками, я молил Бога, может, уцелею, хотя, собственно говоря, подыхал. И вдруг справа я увидел: спускаются сапоги немецкие. Почему немецкие? Потому что у немецких офицеров высокий каблук. Зачем спускаться офицеру с парабеллумом в руке? Для чего ему идти на лед этой речушки, где под мостом стою я за столбом? Он шел с совершенно определенной целью — проверить, нет ли кого под мостом. И вдруг он на своих высоких каблуках поскользнулся и на четвереньках пополз задом от меня на противоположный берег. А когда он пересек эту речушку и сапоги снова вышли на снег, где не было скользко, я успел перебраться за другой столб. Я верую не потому, что тогда спасся, я веровал и раньше, когда еще никто не шел ко мне с парабеллумом в руке...»

— Вы сегодня занимаетесь преподаванием и работаете с детьми. Что Вы говорите им о войне? Что самое главное, с Вашей точки зрения, молодое поколение должно об этой войне знать и понимать?

— Наши беседы о войне вмещают на самом деле очень многое. Самым тяжелым испытанием (наверное, за всю историю человечества) была блокада Ленинграда. Время как будто остановилось над ленинградскими мучениками. Дети, замерев, слушают об этой трагедии. Я читаю им стихи блокадницы, поэтессы Ольги Берггольц:

«...Мы съели хлеб, что был отложен на день,
в один платок закутались вдвоем,
и тихо-тихо стало в Ленинграде,
Один, стуча, трудился метроном....
.....В грязи, во мраке, в голоде, в печали,
где смерть, как тень, тащилась по пятам,
такими мы счастливыми бывали,
такой свободой бурною дышали,
что внуки позавидовали б нам».

Вот от этой точки начинается основной разговор. Что такое свобода и счастье?! Как в таких страшных обстоятельствах, когда ты в тисках без пищи, воды, тепла много месяцев, а кругом смерть, можно быть свободным и счастливым?! И вот здесь дети начинают как-то иначе осмысливать то, что человек состоит не только из тела, но и из души. И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф 10:28).

И вторая тема — душевные страдания намного сильнее физических. Можно ли жить, предав? На этот вопрос гениально отвечает Лариса Шепитько своим фильмом «Восхождение». Она разбирает поминутно возникновение предательства и подводит к тому, что вне любви и жертвы жизни нет. Предав, человек отрезает себя от Бога.

— Какое еще художественное произведение — фильм или книгу — Вы бы назвали по-настоящему христианским?

— В кинематографе много фильмов о войне, но не каждый можно назвать христианским. В русской кинематографии фильм Ларисы Шепитько «Восхождение» 1976 года стоит отдельно. В нем особый ракурс рассмотрения низости и высоты человеческого духа. Это евангельская тема. В мире фильм получил горячее признание. Сама Шепитько говорила, что люди не проживают самих себя, а этот фильм — напряженное проживание.

А фильм «Я — русский солдат» Андрея Малюкова, снятый в 1995 году, — это потрясение! Если на таких фильмах воспитывать детей, не услышишь вопросов, кто выиграл войну. Из западного кино я бы вспомнила фильм Роберто Бениньи «Жизнь прекрасна» — для меня тоже христианский фильм.

Шедевры военной литературы для меня — это книги Василя Быкова, Радия Погодина, Виктора Астафьева. Все эти произведения достигают очень высоко.

Фото с отцом, Георгием Александровичем Градовым. 1966 год. Из архива Екатерины Градовой

— Что изменилось в празднике Дня Победы к сегодняшнему дню?

— Раньше это был особый день в году. Им многое мерилось, к нему готовились. В этот день мама пекла особые пирожные и пироги, а мы с папой рано утром шли на парад. Радость и гордость переполняли, сердце стучало в ушах. Все было очень значимо. Военные — сильные, умные, уважаемые люди — ходили по улицам в полной парадной форме. Можно было любоваться их наградами. Папа подходил к любому, обнимались, вспоминали, некоторые плакали — я это хорошо помню! Не было между людьми непреодолимых перегородок…

В моей семье наши мальчики, мои внук и сын, тоже воспитывались в большом почтении к этому празднику. В этот день все дела разрешалось оставить. После парада, который транслировался по телевидению, они гуляли по праздничной Москве, а потом начинался просмотр лучших военных картин, отобранных нами для них по всем каналам ТВ. На этот день они заказывали и ели только самое вкусное и любимое. И вечером наступала для нас всех Минута Молчания. Кто-то молился, кто-то благодарил, а кто-то просил, чтобы это не повторилось.

Сегодня День Победы — пока еще народообразующий праздник, но многое уже формально. Об отношении к этому святому дню можно судить по двум факторам: первое — многие дети уже не знают, с кем мы воевали и кто победил. И второе — отношение к ветеранам. Осталась малая горстка тех, кто не позволил уничтожить нашу веру и наше Отечество. Некоторые из них, не раздумывая, шли навстречу смерти, а теперь даже не в состоянии передвигаться самостоятельно, у них масса проблем с жильем, лекарствами и т. д. А ведь это так просто — согреть их всех. Где мы? Зачем «ходим в след сердцу своему»?!

 

Что такое «умер»?

— Ваша мама ушла в монастырь, стала монахиней. Как и почему это произошло?

— С раннего детства в жизни моей мамы (она была сиротой) основой был труд. Мама не имела прав, а только обязанности. И вот это сочетание острого одиночества с чувством ответственности за людей, у которых она жила, не получая тепла, сформировало ее. Так протекла вся ее жизнь — не для себя. Когда пришла вера с многочасовым молитвенным трудом, через 13 лет, она приняла это решение, получив благословение схиархимандрита Кирилла (Павлова), человека высочайшего духа. Мама получила постриг в Даниловом монастыре в день святой великомученицы Екатерины с именем монахини Даниилы. Этот день был нашим с ней праздником.

— Быть дочерью монахини — что это для Вас значит?

— Монашеская молитва — это особый мир. Когда мама была с нами, я чувствовала, слышала сердцем, как горячо она молится за меня. Перед ее уходом в мир иной последними словами мамы были слова любви. И сейчас эта теплота и нежность ее любви через ее молитву опять со мной. Это очень глубокое переживание.

— В своих интервью Вы рассказывали, что в детстве мечтали «не допустить смерти родителей». В каком смысле?

— В детстве я не слышала о том, что смерти нет. Когда родители говорили о каких-то умерших людях, видели их по телевизору, я не могла осмыслить этого: что это такое «умер», где он теперь, зачем ушел, а главное, зачем был здесь, с нами?! С пяти лет эти вопросы глубоко засели в голове. По ночам я просыпалась и плакала, что Моцарт и Бетховен умерли. Это был мой мир, я все время слушала и дирижировала оркестровые произведения. Я рассказывала о том, что в Шестой симфонии Чайковского слышу борьбу жизни и смерти — и жизнь побеждала. Я решила продлить жизнь родителей, а может быть, спасти их от смерти. Как же детская душа восставала против этой лжи — «умер»! Со временем я поняла, что продлить жизнь моих родителей и спасти их от смерти может только Господь! А со мной всю жизнь мои молитвы о них.

Как умирает слово

— Вы разработали предмет для занятий с детьми — «Живое слово». В чем его суть?

— «Разработала» — это неправильно сказано. Я просто работала с детьми на основе Слова, дающего жизнь. Главным было, конечно, Евангельское Слово. В советские времена мы были начитаны, но разрешенная классика (поэзия и проза) была почти лишена духовного аспекта. Казалось, что все поэты и писатели были атеистами. Теперь нам открыта глубокая вера великих людей и исповедание ее в их трудах. Вот и наступило в преподавании литературы время «Живого Слова».

— Что, с Вашей точки зрения, происходит сегодня со словом? Есть мнение, что в эпоху Интернета слово — как высказывание, за которое нужно нести ответственность, — умирает…

— Почему только Интернет? А телевидение, радио, театр, кино? Ведь сейчас принято говорить в любом собрании о чем угодно — невзирая на то, что кто-то может быть убит этим словом, шокирован, развращен, унижен. На нас изливается поток подсознания, порой грязный поток. Люди делятся своими заблуждениями, ересями, извращениями. Многое из того, что требует незамедлительного обращения к психологам, психиатрам и духовникам, почему-то считается особым мышлением и даром слова. Что же касается Слова высокого, то оно не преподается, а реформа образования — по замыслу и реализации — направлена на то, чтобы свести к минимуму преподавание русского языка и великой русской литературы. Выход только один — духовное воспитание детей в семьях и школе.

— Верующие миряне вдохновляются примерами других верующих мирян. Кого Вы могли бы назвать для себя примером?

— Мы живем на земле и не вспоминаем, что рядом с нами, в другом измерении — Град Божий, где сонм святых мирян, мучеников, преподобных, проживших или отдавших жизнь за Христа. Вот вам живые примеры. Как страшно прожить жизнь у телевизора и так и не узнать о них! Я думаю, что жития святых — основная литература, если можно ее так назвать в нашей жизни. Ею нельзя пренебрегать. А из живущих людей — много рядом со мной подвигоположников. Они служат Богу и людям, отдаваясь целиком этому служению, переступая через свое «я», свои болезни и скорби, изливая любовь на всех, кто их окружает. Вот рядом с такими людьми начинаешь меняться, начинаешь понимать, ради чего вся наша жизнь.

 

Исполнитель, но не художник

— В апреле 2011 года ваша дочь, актриса Мария Миронова, дала интервью «Фоме». Что Вы почувствовали, прочитав ту статью?

— Я думаю, что открытие фонда «Артист» для его организаторов — Жени Миронова, Маши Мироновой и других — было «звездным часом». Ведь не их роли, а именно этот поступок перерастет в вечность, и все последующее время существования Фонда будет работать на духовное возрастание основателей этой обители милосердия.

— Однажды Вы приняли решение уйти из профессии. Как пишут в СМИ, одна из причин — несовместимость актерской профессии, «лицедейства» с верой? Так ли это на самом деле?

— Понимаете, когда актер — художник, то он выстраивает не только свою роль и спектакль, но и влияет на направление искусства в данную эпоху. Величайшим художником был Иннокентий Михайлович Смоктуновский. Он говорил о своей работе: «Я попытался сделать глубже, выше...». Выше — вот цель его творчества. Высота — это всегда Господь, а нравственность без Бога истолковывается каждым по-своему.

А я никогда не была художником, я была только исполнителем и не имела высокой цели. Меня эта профессия разрушала. Вера пришла в середине жизни, времени для изменения оставалось мало, и я приняла решение оставить театр. Тем более, что Господь подарил мне внука и сына, которые заполнили мою жизнь до краев.

— Ваша дочь, Мария Миронова, много делает именно в актерской профессии. А внук учится в Щукинском училище. Какие наставления Вы им даете?

— Моя дочь уже обрела, как мне кажется, доброе имя в искусстве. Она — художник, что и определяет ее путь. В Евангелии сказано, что возложивший руку свою на плуг не должен озираться назад к грехам своим. Вот и детям своим желаю помнить эти слова. Не обольщаться собой и дурными предложениями. Еще я бы хотела, чтобы мой внук помнил, что его генеалогическое древо ко многому его обязывает, а еще продолжал бы любить Федерико Феллини, Иннокентия Михайловича Смоктуновского и Бориса Леонидовича Пастернака.

— В Театре Сатиры Вы играли Искру в пьесе Виктора Розова «Гнездо глухаря». О чем для Вас это произведение: только ли сатира на советскую действительность, или это все-таки шире — об отношении людей как таковых? Остались ли сегодня «гнезда глухаря»?

— Безусловно, пьеса «Гнездо глухаря», поставленная Валентином Плучеком в 1980 году, выходит в чем-то за рамки сатиры на советскую действительность. Я думаю, что сейчас люди политической и бизнес-элиты живут все по тем же законам стаи. Форма — более уродлива, и пропасть между нами и ними увеличивается, так как постепенно стираются понятия патриотизма и любви к ближнему. А что касается роли Искры в этом спектакле, то до меня ее играла Татьяна Васильева, и, в отличие от меня, играла блестяще.

— Для зрителей самая любимая ваша роль — радистка Кэт в «Семнадцати мгновениях весны». Какое значение сейчас для вас имеет эта работа — как для православной христианки?

— А ведь появление этого фильма в моей жизни, наверное, не случайно. У меня нет списка больших ролей, и практически фильм у меня один. Я очень высоко ценю «Семнадцать мгновений весны» по режиссуре и по работам больших артистов, запечатленных в нем. Например, Евгений Евстигнеев — уровень большого мирового кино.

Я счастлива, что в моем изменившемся духовном мировоззрении я не опозорилась, сыграв эту роль. Спасибо Господу, что он присмотрел за мной и не возникло что-то малосодержательное на всю страну. Ибо смысл этой роли — христианский: любовь, долг и жертва!

— В одном интервью Вы сказали: «Искусство есть творчество, которое возможно только в единении с Творцом и совершается людьми, растворенными в любви». Где для Вас «царский путь», по которому нужно пройти верующему актеру? Ведь сегодня молодые люди, верующие с детства, — не редкость. Что же получается: если кто-то из них чувствует в себе призвание актера, надо в себе это задушить и выбрать «нормальную» профессию?

— Отец Павел Флоренский полагал, что «задача культуры — борьба с законом падшего мира, всеобщим уравниванием, смертью, хаосом... И в борьбе Христа и антихриста культура должна быть на стороне Христа....» И вот вопрос только в том, чей зов слышат те, кто ощущает в себе призвание быть актерами? Если от Бога, то — вперед! Следить за каждой своей мыслью, каждым словом, исходящим из твоих уст. А главное, не допускать лжи, не принимать участия в тех проектах, где, к примеру, искажается история нашего Отечества или где втаптывается в грязь человек как творение Божие. Понимаю, что это тяжело, т. к. «профессия актера веселая, но зависимая», как говорил известный актер и режиссер Александр Анатольевич Ширвиндт. Одним словом — это борьба, а не самолюбование, не деньги и не слава.

 
 
 
 

Памяти «радистки Кэт»

 
22 февраля скончалась актриса Екатерина Георгиевна Градова, сыгравшая в культовом фильме «Семнадцать мгновений весны» роль радистки Кэт, которая принесла ей всенародную любовь. Предлагаем вам прочесть интервью с ней, записанное в 2006 году.

– Екатерина Георгиевна, многие знают и помнят Вас по фильму «Семнадцать мгновений весны» и по многим ролям, сыгранным в Академическом театре им. В.В. Маяковского и Академическом театре сатиры, однако, Вы практически не появляетесь на страницах журналов и на TV. С чем это связано?

– Расскажу Вам историю. Когда начали выпускать журнал «Чего хочет женщина», как-то взяли у меня интервью для одного из его первых номеров. В заключении мне задали вопрос, который был вынесен на обложку журнала: «Чего же хочет женщина?» Я ответила на него просто: «Я хочу для своих детей и для себя Вечной жизни». Ответ, видимо, не понравился, и интервью не было опубликовано.

– Расскажите, что Вас привело к поиску Вечной жизни?

– До 30 с лишним лет я жила на свете некрещеной. Самое сильное чувство посетило меня в день, когда я родила дочь, белоснежную, синеглазую девочку. Восхищение перед этим чудом, любовь и – одновременно – страх за нее соединились и стали основной составляющей того чувства, которое я до сих пор несу в сердце. Маша тоже не была крещена и в три с половиной года пережила тяжелейшее состояние, находясь в реанимации в больнице. В те страшные дни я не знала, где Тот, кому я могла бы крикнуть: «Помоги»! Я стояла у окна и просто выкрикивала это слово и била кулаками об стену от беспомощности. Не помню, добавляла ли я тогда: «Господи», ведь я не знала о Нем. Все кончилось благополучно. Я не поняла, Кто мне помог в этом горе. Но Господь меня не оставил и дальше.

Вскоре в мою жизнь вошли люди, рассказавшие мне о Творце, Его Пречистой Матери и об Ангеле-Хранителе, который после Крещения будет неусыпно рядом со мной и моей дочерью. То, что моя дочь будет охраняема и днем и ночью, что она обретет бесконечно чистого, нежного друга и, самое главное, что эта связь, в отличие от земных связей, будет реальна и неразрывна, заставило меня креститься для того, чтобы крестить и дочь.

Я была крещена в Храме Воскресения Словущего, или на Филипповском, как его называют, на Арбате. Моим крестным отцом стал о. Владимир Фролов (Царствие ему Небесное). До самой смерти батюшка был родным человеком для моей семьи и многих моих друзей. Но, крестившись сама и крестив свою дочь, я вновь погрузилась в свою привычную жизнь, полную суеты и честолюбивых устремлений. Мне бывало тяжело в храме, я сбегала со службы. Однажды я ушла из церкви зимой без шубы, потому что друзья отобрали ее у меня.

Я не выполнила наказ о. Владимира: «После крещения три дня постись, исповедуйся и прими Святое Причастие». Примерно через пять лет моей нераскаянной жизни я тяжело заболела…

И тут на нас хлынул поток выпущенных в то время из-под запрета нетрадиционных «гениев-целителей»: экстрасенсы разных толков, «Белое братство», Шамбала, Рерих, Блаватская, агни-йога, масса имен европейских оккультных школ, руководивших созданием «новой расы», а вместе с ней и «нового мирового порядка» во главе с «Гитлеровским Рейхом», «великая» эзотерика Египта, Древней Греции и Рима. Господи, благодарю Тебя за то, что я не заблудилась во всем этом!

Были и общества, в шутку называвшие себя «анонимными шизофрениками», некоторые из них вступали в контакт с «иноземными пришельцами», которые, кстати, талантливо изображены с давних времен в русских сказках в виде леших, водяных, домовых, только теперь их «наблюдали» в суперсовременном транспорте – летательных аппаратах. Удивительно, что все эти «ученые» категорически отрицали друг друга. Бывало, что за неделю в разных домах я знакомилась с тремя Наполеонами (в то время это была самая модная фигура, возникшая в результате так называемой оккультистами реинкарнации, или перевоплощения).

Нам предлагалась Вселенная без Творца, без любви, «космос», населенный честолюбивыми существами, «богами», «учителями», хаотично общавшимися друг с другом через века и разрывавшими между собой всякую новую жертву, ожидавшую «элитарного» бытия и некоего «посвящения». Это было очень похоже на теперешние открытия «новых евангелий», новых подробностей из жизни на Земле Господа нашего Иисуса Христа. Но у них один и тот же источник – «отец лжи». Все они предлагали меня лечить, везли литературу. Я, к счастью, ничего не читала.

«Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся», – призывал Господь. Я взмолилась: «Хочу исповедаться». Во время исповеди мы стояли на клиросе, в церкви было полутемно, но из окна падал луч света на лицо батюшки, который читал мою исповедь и плакал. И вот только тогда я поняла, что я не такая, какой была замыслена Богом и какой должна была бы быть. «Ощущение человека кающегося – это, в общем-то, начало духовного пути», – писал Андрей Тарковский в конце жизни.

Потом начался путь, порой тяжелый, требующий преодоления собственных нажитых «мнений», путь падений, но в то же время сопровождающийся ощущением великой радости, что я нужна, меня охраняют и за меня борются.

– Екатерина Георгиевна, можно Вас спросить о том, кто Ваш духовный отец?

– Мой духовный отец, о. Василий Швец, много сил положил на меня. Ему достался очень трудный, непослушный «ребенок». Много лет я ездила к нему на Чудское озеро, где почти в лесу стоит храм святителя Николая, над которым кружили стрижи. Тогда в храме перед каждой иконой стояли собранные и составленные батюшкой необыкновенные букеты, некоторые из них засохли, не потеряв запаха и цвета.

Батюшка почти не выходил из храма, он мог служить бесконечно, ежедневные утренние и вечерние службы, долгие, без сокращений. А ночью в темном храме на коленях со свечами мы исповедовались. На сон оставались считанные часы. И не имело значения – два человека в храме или больше, службы всегда возносились к Господу. В 38 лет я начала жизнь сначала, но не с белого листа, как говорят, а с черного… Мне помогали. Обо всех этих необыкновенных людях хочется много писать, но не имею на это права. Благодарю Господа за встречи с ними.

– И все-таки, кто наставлял и направлял Вас в это время?

– Духовная традиция позволяет писать только об ушедших подвижниках. Не нарушая ее, я хочу произнести: «Со святыми упокой, Господи, душу протоиерея Михаила Труханова», прожившего тяжелейшую жизнь в заключении, в изгнании. Немощный телом, но великий духом батюшка оставил нам драгоценные книги и «молитвослов» человека XX века. Какое было счастье и радость иногда навещать его! «Просите всегда: Господи, будь со мною!» – часто наставлял он.

– Наши увлечения и навыки появляются в детстве. Как воспитывали Вас родители?

– Мои родители были великими тружениками. Отец – член-корреспондент Академии архитектуры. Доктор наук, профессор, он возглавлял крупный НИИ, написал огромный труд по теории архитектуры. Папа прошел всю войну гвардии майором, руководил полком саперов, совершил не один подвиг, сохранив всех до одного бойцов. Мама была драматической актрисой. Все детство по ночам, когда мы с моей няней спали, два огонька светились в нашей квартире – один у отца в кабинете, он писал, а другой – у мамы, она читала, или шила, или вязала.

Воспитывали меня очень строго. Папа не любил дамских капризов. Я трудилась весь день, с 4-х лет – немецкий язык, с 7-ми лет – еще английский язык, фортепиано и уроки рисунка. Самым любимым моим занятием было дирижирование. С 5-ти лет я вставала в папино красное деревянное кресло и дирижировала часами, обливаясь слезами. Это была музыка Бетховена, Моцарта, Чайковского и др. Дирижерскую палочку мне заменяла папина колонковая кисть. Я очень любила музыку, рассказывала содержание каждой услышанной симфонии или концерта, как я это понимала. Писала и читала очень рано, подражая отцу, с утра составляла списки день на день, и, неукоснительно выполняя их, с особенным удовольствием вычеркивая из моего ежедневника сделанное. Эта привычка по сей день держит меня в ощущении четко выстроенного дня и всех моих обязанностей, а не только прав.

Вообще интересы были разнообразны. Впервые узнав о том, что есть смерть, я не могла понять, что она такое, и смириться с ней. Ночью, когда меня сажали на горшок, я часто плакала, что Моцарт умер. И тогда я решила не допустить смерти родителей. В шесть лет на деньги, выданные мне на покупку зефира, я самостоятельно купила книгу «Микробиология» – хотела продлить жизнь родителей. Когда мне подарили настоящий микроскоп, начала с ластика, записывая наблюдения за изменением его состояния после стирания написанного. Часто переводила с английского сказки, делая из них пьесы, и ставила их. Зрителем была няня Анна, а главной актрисой – Тонечка, дочка нашего дворника. В ход шло все в доме, даже портьеры переносились из комнаты в холл, где разыгрывался спектакль. Во время действия няню приходилось время от времени будить шваброй, двигая из-за кулис ножки ее стула. Это мое увлечение родилось в театре, где работала моя мама и куда я часто ходила. А летняя жизнь в Чухлинке у бабули была римскими каникулами.

– Екатерина Георгиевна, Вы человек, большую часть жизни проживший в искусстве. Что Вы думаете об искусстве сегодня?

– Я думаю, что в искусстве есть искус, прельщение, что, соответственно, не может приносить пользу душе. Но в то же время искусство есть творчество, которое возможно только в единении с Творцом и совершается людьми, растворенными в любви. Когда я смотрю глазами и сердцем и слушаю ушами и сердцем фильмы Александра Николаевича Сокурова, я всегда вспоминаю евангельские слова: «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3.8).

Жизнь людей – воспитателей души (и духовных, и творческих) – далека от внешней красоты и пышности. Они не «властители дум» и не имеют никакой власти на земле, но они-то и есть «соль земли», они по-настоящему сильные, ведь «сила в немощи совершается» (2 Кор. 12: 9)

– Были ли в Вашей среде люди верующие?

– Я, честно говоря, не знала в то время в моем окружении людей церковных. Скорее всего, в те времена вера была сокрыта от взоров любопытствующих.

– Екатерина Георгиевна, можно ли попросить Вас сказать несколько слов об Андрее Миронове?

– Я всегда отказывалась писать и говорить о своем первом муже. После смерти Андрея его мама, Мария Владимировна Миронова, являлась гарантом неприкосновенности имени ее сына. Но теперь, когда правда и ложь сливаются в общий поток в книгах, журналах и на экране ТV и текут вслед ему, ушедшему, не имеющему возможности с грустью посмотреть в глаза «друзей» и «любимых» и сказать о себе самом, хочется вспомнить о нем – другом. Замечательный кинорежиссер Илья Авербах, снявший фильм «Фантазии Фарятьева», где Андрей сыграл главную роль, как-то сказал: «Он – большой артист редкого дарования; притом, что он очень популярен, никто его не знает, он совсем другой». А я его знала – другим.

Дома это был молчаливый, скромный и заботливый человек, уставший от своего публичного существования, измученный обязанностью постоянно фонтанировать. Андрей оберегал свой дом от проникновения в него всеобщего шутовства и грязи. Особенное его состояние души – мирность, неспособность осуждать кого-либо, кроме себя. И еще в нем отсутствовало лицеприятие, конформизм: например, со старенькими костюмершами, которые стирали его рубашки и переодевали его во время спектакля, он говорил с такой любовью, преклонив голову, целовал им руки, а с какими-нибудь секретарями ЦК или обкомов располагался свободно и раскованно, ничего не ожидая от этих встреч. Не было в нем лукавства и хитрости совсем.

– А его отношение к Богу?

– Оно было. Но мне не хотелось бы говорить об этом. Незадолго до смерти Андрей просил меня, чтобы это осталось внутри нашей семьи. Могу только пересказать то, что недавно вспоминал один священник: «Это было Рождество Христово 1987 года. В Новодевичьем монастыре шла Рождественская служба, и я видел Андрея Александровича на службе, он не просто стоял, он молился».

– Чем наполнена Ваша жизнь сегодня, после ухода из театра?

– Основное мое занятие – это семья, мои дети и внук. Дочь очень много занята в кино и театре, поэтому я практически все время с ними. Кроме того, я занималась обустройством двух домовых церквей – в Доме малютки и Доме ветеранов. Сейчас веду занятия с детьми по предмету «Живое слово». Это изучение словесности, основанное на Евангелии и житиях святых, на русской классической музыке и живописи. Беседую со стариками о Боге, о Церкви и о Вере. Много времени провожу с деревенскими детишками.

С детства во мне жили два главных моих желания – я всегда старалась быть там, где нищие, зазывала их к себе, просила маму поселить их у нас дома. Екатерина Градова, 2006 г. И все время упрашивала родителей взять в дом сирот. Потом, повзрослев, приводила очень много людей к себе домой. Когда мы жили с Андреем Мироновым, я приводила бездомных, которые однажды чуть не убили меня с дочкой, обокрали. У меня постоянно кто-то жил. Однажды пришла женщина маленького роста. Она была в школьной форме, галстуке, с двумя настоящими пионерами, представилась племянницей «Камилы Тимофеевны Миарес». «Я венгерская пионерка», – сказала она мне, взрослой женщине, уже снявшейся в фильме «Семнадцать мгновений весны». Они сидели, не доставая ногами до пола, я оставила их жить у себя, кормила. Потом, правда, выяснилось, что ей, «пионерке», 38 лет и что она рецидивистка, бежавшая из тюрьмы из-под Тулы.

Словом, что Господь посылает, то стараюсь и делать, кого посылает, тому стараюсь и помочь по мере своих сил.

 

Источник: Православный педагогический журнал Виноград декабрь 2006 г. №4(6).

 

 

 

Последние публикации

свидетельство бывшего имама

Коран обратил меня в христианство

Республика Сербская, город Требине. Настенная роспись в церкви Святого Преображения Господня.

Храмовое изображение физика Николы Теслы

Чудо святителя Луки в Греции

Чудеса святителя Луки

 "Свет Православия в Казахстане" №4/261/, 2020 Протоиерей Евгений Бобылев Умереть со Христом, чтобы воскреснуть с Ним А. Иванов «Явление Христа Марии Магдалине после воскресения»

Умереть со Христом, чтобы воскреснуть с …

Протоиерей Евгений Бобылев

Что такое молитва?

Как в наши дни обратилась ко Христу жена раввина

«Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…»

Татуировки — просто мода или нечто гораздо более серьёзное?

Татуировки – мода или грех?

Девушка плакала в зале регистрации международного аэропорта. Уже был сдан багаж, уже на руках был посадочный талон, а она плакала.

На краю

Грех курения охватил в наше время почти всех - от мала до велика. 

О грехе курения

Сквернословие. Грешок или грех?

О грехе сквернословия

Большинство людей просто не верят в то, что они достойны и могут быть счастливы. Но когда силы уже на пределе – тогда и происходит чудо. Рассказывает архимандрит Андрей (Конанос).

Важно верить, что мы достойны лучшего и …

В ГОЛОДНОМ ПЕТРОГРАДЕ Чудеса Божии. Икона Божьей Матери. Жизнь, дарованная нам Создателем, уже сама по себе – великое чудо. Для пребывания в этом мире Господь наделяет нас чувствами, дает нам речь...

Чудеса Божии

Николай Петрович вышел из больницы и, сев на скамейку, заплакал. Перед глазами была высохшая дочь с синими, исколотыми руками и ногами. На изможденном лице еле теплились два тусклых фонарика –...

Имя тебе свет

Зашла в магазин. Краем глаза вижу маму с сынишкой лет 6-ти. Как говорится, бедненько, но чистенько. Славный такой мальчишка. Видно было, что ему чего-то хочется, но не просит. 

Маленькое детское счастье

Очень трогательная история о мальчике...

Сашка

Не дави на своих детей. То, что хочешь им сказать, говори с молитвой. Дети не слышат ушами.

Не давите на детей

Волхвы, принесшие дары Родившемуся Христу, занимались наблюдением за звездами. В древности астрономия была всегда соединена с астрологией. Но если волхвов наблюдение за звездами привело ко Христу, то можно ли это...

Как Православие относится к астрологии

Постовые особенности провинциальной епархии.

Про пост, молоко и кота "Черчилля…

(Слово св. Иоанна Златоуста, како подобает чтити Иерея) В приходах, где между православными много раскольников, последние обыкновенно всеми мерами стараются разлучить первых с Православною Церковью и для этого вооружают их против...

О неосуждении священников

Сон – это вполне естественный процесс, который необходим каждому человеческому организму. В Книге Екклесиаста говорится, что «сновидения бывают при множестве забот» (Еккл. 5:2), чем наличие и наполнение сновидений связывается с...

Что такое вещий сон и как к нему относит…

Пресвятая Богородица – наша Предстательница и Заступница перед Господом, и чудеса, творимые Богом по Её прошениям, неисчислимы.

Обет воина

— Пойди, Ванюша, вдоль дороги, поищи овец, — сказал дедушка внуку.  Дорога та лежала мимо кладбища.

Притча о кладбище

  Жили муж и жена — бездетные. Такое им было испытание: родится ребенок, окрестят его, поживет немножко и умирает. Тяжело было родителям, но они не роптали: “Бог дал — Бог взял...

Предсказание

Всем известен знаменитый композитор Моцарт. Имя его стяжало бессмертие. Однажды один немец, тоже музыкант, пожелал видеть Моцарта и отправился в Италию.

Рассказ

Раньше он всегда по выходным дням делал это. Шло время, и однажды священник решил его навестить.

Один прихожанин перестал ходить в церков…

Когда в семье разрушается иерархия, то страдают все. Если муж не глава семьи, то он может начать пить, гулять, из дома убегать.

О семье

Рядом два дома, в одном доме круглые сутки крики, оры, скандалы, а в другом тишина.

Два дома

Хочу поделиться радостью — пересказать полезную и прекрасную идею. Не я придумал. Я только услышал. За что купил, за то и продам. Это не голая идея, а идея, одетая в...

Сказка

Что нужно человеку, чтобы ему не роптать? Что тебе дать, чтобы ты был доволен? Давайте-ка подумаем.

Ропот

Созвал сатана всемирный съезд бесов. В своей вступительной речи он сказал:

Притча о суетном

Не плачь, дитя, вот придет Господь и все управит Знаешь ли, дитя мое, отчего закрываются небеса, когда поля жаждут дождя, и открываются, когда поля не желают дождя?

Не плач

СЕМЬ СЕКРЕТОВ СЧАСТЬЯ ОТ АФОНСКИХ СВЯТЫХ И СТАРЦЕВ 

Секрет счастья

Богородица прогнала смертоносный грипп Рассказывает жительница Месолонги Георгия Морайту: 

Помощь святых

Самое главное чудо Великой Отечественной войны — это победа наших дедов и прадедов над фашистами. Но во время войны происходили и другие, известные немногим, чудеса.

Чудеса во время Великой Отечественной во…

  В ЧЕМ ПОМОГАЕТ СВЯТАЯ КСЕНИЯ ПЕТЕРБУРГСКАЯ …Сын служил в Чечне. Небольшая часть на краю леса, недалеко от Грозного. Война на радости скупа. А тут радость – приехала к сыну мать.

В чем помогает Ксения Петербургская

Погибла Машка. Точнее, Мария. Ей было уже за 60, но на приходе у отца Евгения ее все так и звали – Машка, обращались на «ты» и считали местной дурочкой.Все свое...

О Машке-дурочке

Рассказы священников о помощи Николая Чудотворца

Помощь святителя Николая

Бог – поругаем не бывает! Вот примеры из жизни о людях, которые -- посмели поднять свои грязные руки и поганые языки -- на Бога и Церковь.    Когда в селе Селявны Воронёжской...

Как Господь наказывает людей за кощунств…

Господь лучше нас знает, что для нас полезно, а что вредно, а потому надо вверяться Его Водительству Сохранился рассказ матери известного декабриста Рылеева, напечатанный в свое время в одном журнале.  

Промысел Божий

Макия́ж (фр. maquillage — грим, перекраска, подделка) "Кожу ты осквернила поддельным натиранием, волосы изменила не свойственным цветом, вид твой искажен ложью, образ извращен, лицо твое чуждо тебя. Ты не можешь видеть...

Макияж

Copyright © 2013 - 2021 . PAW.