Страдание двадцати тысяч мучеников, в Никомидии сожженных

Во второй год царствования императора Максимиана1, когда, уже готовилось жестокое гонения на христиан, святая вера Христова благоустроялась и процветала, и богоносные пастыри и учители Церкви открыто исповедывали православные догматы. В числе их был тогда и святой Кирилл, славный епископ Никомидийской2 церкви, украшенный праведною жизнью и даром слова. Распространяясь, благодаря его проповеди, христианская вера стала уже достигать и до царских палат. Многие из ближайших слуг царских начинали отвращаться от идолов и обращаться ко Христу. Узнав об этом, Максимиан задумал немедленно воздвигнуть гонения на Церковь Христову, но ему в это время предстояла война с варварами; поэтому он решил сначала ополчиться на внешних врагов и победить их, а затем объявить и внутреннюю войну — не врагам, но своим же подданным и верным помощникам, христианам, укрепляющим отечество своими молитвами и правой верой. Когда покинул он Никомидию, отправившись на войну с Эфиопами, то свет святой веры воссиял еще ярче, просвещая неверных; воинство же Христово тем временем возрастало в числе и готовилось к предстоящему подвигу.

Была в то время в Никомидии одна прекрасная дева, воспитанная в царских чертогах, по имени Домна. Царь вручил ее своим скверным богам, обрекши на хранение девства, и сделал ее при своем дворце главной идольской жрицей.

Божиим промышлением, попала в ее руки книга Новозаветных писаний, читая которую дева начала просвещаться душой. Она обрадовалась, что обрела такое духовное сокровище, удивлялась великой вере христиан во Единого Бога и скорбела душой, что до сих пор находилась во тьме неведения и заблуждения. Усердно желая более совершенно ознакомиться с христианской верой и приобщиться ей, она. ни мало немедля, призвала одну деву христианку, дочь знатного вельможи, и, получив от нее наставление, отправилась ночью тайно от всех к святому епископу Кириллу. Достаточно наставив девицу в Божественном Писании и осенив крестным знамением, епископ огласил3 ее и поручил одному святому диакону, по имени Агапию, чтобы, под его руководством, она приготовила себя постом и молитвами к святому крещению. Домна всё повелеваемое ей совершала втайне, так что никто об этом не знал, кроме одного ее евнуха4, кротостью нрава подобного ей, по имени Индиса, который вместе с нею обратился к святой вере и также готовился к принятью крещения. Когда пришел к концу назначенный епископом срок, Домна и Индис были крещены. Таким образом дева, которой было не больше четырнадцати лет, вскоре после первого рождения — плотского, родилась вторым рождением — духовным.

Вернувшись во дворец, она с этих пор ничем больше не занималась, кроме молитвы, поста и чтения Божественного Писания. Однажды, читая Деяния Апостольские, дошла она до следующего места: «Ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов» (Деян.4:34-35).

Святая Домна решила поступить так же. Собрав всё свое имущество, золото и серебро, жемчуг и драгоценные камни, дорогие одеяния и все девическое убранство, она тайно отнесла это к своему духовному отцу, святому Кириллу. Положив всё к его ногам, как бы к ногам апостольским, она умоляла его вырученные за всё это деньги раздать собственными руками нуждающимся, что и было исполнено. Вскоре после этого святой Кирилл преставился и отошел к Богу. Глубоко храня в своем сердце все его наставления, Домна днем и ночью старалась угождать Богу, усердно служа Ему со своим единомышленником и духовным собратом, евнухом Индисом, вместе с которым она возродилась водою и Духом5. Поучаясь в законе Господнем, они ежедневно постились вплоть до самого вечера; вкушаемая же поздним вечером трапеза их состояла из чёрствого хлеба и воды; а пища, назначенная царем и ежедневно подаваемая им, насыщала голодных, ибо они тайно раздавали всё нищим. Проводя такую Богоугодную жизнь, они, подобно граду, стоящему на верху горы (Мф.5:14), не могли утаиться, хотя всячески и тщательно укрывались. Благочестие их обнаружилось подобно светильнику, открытому из-под спуда (Мф.5:15), и сокровищу, обретенному в поле (Мф.13:14). Так было угодно Богу, чтобы эта святая двоица стала примером для верных и посрамлением для неверных.

О ежедневном посте Домны и Индиса проведал начальник евнухов, управлявший всем дворцом и заведывавший царским столом. Вместо того, чтобы изумиться такой строгости их жизни, он прибегнул к мучениям и долго бил их, вынуждая их признаться, на что употребляется выдаваемая им пища; но они скрывали свою добродетель и не хотели сознаться в ней. Тогда подошел один евнух, перс по происхождению и по вере, и начал рассказывать начальнику евнухов об их добродетели, выставляя ее как бы некое злодеяние и сопровождая свой рассказ клеветами и оскорблениями. Он говорил о кроткой и чистой жизни Домны и Индиса, о воздержании от пищи и о том, что они раздают приносимую им пищу убогим христианам, противникам царя.

— Если хочешь узнать истину, — сказал он в заключение, — то открой их хранилища, и ты увидишь, что мои слова неложны.

Тогда начальник евнухов, бывший в тоже время и управляющим царским дворцом, взяв ключи, пошел осматривать их жилища и хранилища; открыв их, он ничего не нашел, кроме честного креста, книги Нового Завета, двух тростниковых подстилок лежавших на земле, глиняной кадильницы, свечи и небольшого деревянного сосуда с Пречистыми Тайнами6.

— Но где же золото, — спросил он их тогда, — где драгоценные одежды и прочие дорогие вещи и украшения?

Не получив ответа, он снова подверг Домну и Индиса мучениям, но безуспешно. Тогда он велел отвести их в другое место и держать в заточении, пока он не скажет о них царю. Когда святую деву выводили из ее жилища для заключения, она тайно взяла книгу Новозаветных Писаний и скрыла ее в своей одежде: книга была мала и ее легко было спрятать; а Индис взял таким же образом небольшой сосудец с Божественными Тайнами. Их обоих заперли и долгое время морили голодом и жаждой: так решил их неправедный мучитель, чтобы питавшие голодных сами умерли голодной смертью. От долгого пребывания без пищи юная дева впала в телесную болезнь; но Пекущийся о птицах и о зверях, Отверзающий руку Свою и Насыщающий всякое животное по благоволению (Пс.144:16), Бог — Промыслитель не презрел Своих рабов, ослабевших от долгого голода: в одну ночь Он послал им Ангелов Своих, которые осияли их во тьме небесным светом, предложили им чудную трапезу — небесную пищу и необычайное питие, и удалились. Домна же и Индис укрепились, вкусив предложенного им, и забыли пережитые злострадания. Утешенные явлением Ангелов и насыщенные ангельской пищей, они просветились лицами и, как бы сидя в чертогах радости, запели «Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостным гласом восхваляют Тебя уста мои… Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной» (Псал. 62:6, 2).

Вскоре после этого пришел и начальник евнухов посмотреть, побеждены ли они голодом, ибо он полагал этим способом заставить их повиноваться себе. Но, увидя их радостными, светлыми лицом и веселящимися духом, он переменил свое гневное и жестокое обращение, которым не был в состоянии ничего достигнуть, на притворную кротость; он велел им поселиться по прежнему в их первом жилище и в изобилии снабдил всем нужным, пищей и одеждой, золотом и серебром, и девическим убранством, отпуская всего не меньше, чем как делал это прежде. Но святая Домна снова тайно раздавала всё нищим, и не только пищу, но и драгоценные одеяния. Видя же множество нищих, стекающихся к ней, как к своей питательнице, она взяла свой пояс, украшенный драгоценными камнями и жемчугом и всё прочее убранство и отослала к диакону Алимпию с просьбой продать всё это и употребить вырученные деньги на прокормление нищих. Размышляя затем, каким бы способом избегнуть жительства с грешниками и пребывания во дворце, исполненном идольского нечестия, святая Домна вспомнила о богоотце Давиде, бежавшем от лица Саула и притворившемся безумным пред Анхусом, царем Гефским (1Цар.21:13). Притворившись тоже безумной, она стала падать, источать слюну, трястись и кричать. Узнав об этом, управлявший царским дворцом начальник евнухов опечалился, недоумевая, как бы ее вылечить. Услышав, что христиане исцеляют такие болезни, он призвал епископа христианскаго, святого Анфима7, преемника святого Кирилла, и вручил ему деву, чтобы тот исцелил ее до возвращения царя с войны, евнуха же Индиса он приставил к ней, чтобы прислуживать.

Постигнув духом намерения Домны, епископ охотно принял ее и отослал в один девический монастырь. Домна же несказанно радовалась и веселилась, что избавилась от пребывания с нечестивыми и сподобилась жить с христианами.

Спустя некоторое время, Максимиан с торжеством возвратился с войны. Приписывая свою победу над врагами не Всевышнему Богу, сильному в бранях, а своим бездушным идолам, он захотел отблагодарить их непотребными жертвами, а вместе с тем начать гонения на христиан. Приготовив посреди города место для зрелища, он вынес туда из своего дворца золотых и серебряных идолов, поставил их на царских престолах и, увенчав цветами, стал приносить им в жертву тучных волов. Жрецам же царь приказал окроплять стоящий кругом народ жертвенной кровью. И тотчас же находившиеся в числе зрителей христиане начали выходить из толпы, чтобы не оскверниться окроплением идоложертвенною кровью. Увидев это, царь начал громко говорить, обратясь к народу:

— Куда вы уходите, о люди, предпочитающие тьму свету, и неверящие в бытие сих богов, которыми держится вселенная? Разве вы не видите настоящих торжеств и побед? Разве вы не видите, сколь много благ прилагается к прежним благам, как всё содержится в покое, как ежедневно прибывают новые блага и мы теперь обладаем такими, которыми раньше не владели? Разве не видите, как растёт наша слава, расширяется царство, покоряются одни города, другие же будут покорены нами? Разве не видите, как порабощаются нами царства других народов, и как всё делается согласно нашему желанию? Чьим же промышлением всё это совершается, как не промышлением тех богов, которым мы служим? Да убедят вас в этом благоприятность погоды, умеренные дожди и даруемое богами изобилие плодов.

Так говорил беззаконный царь, выдавая небылицу за быль, и намеревался еще сказать многое другое, но Господь, Которого «Суды Господни истина, все праведны» (Пс.18:10); не попустил больше лжи хвастаться и возноситься над истиной: внезапно, среди ясного дня и при сиянии полуденного солнца раздался грохот страшных громов, небо омрачилось тёмными тучами, пролился сильный дождь с великим ветром и бурей, молниями и градом. Таким образом ясно обнаружился гнев Божий на нечестивых: иные, испугавшись громов, падали как мёртвые, другие, бросившись бежать, давили друг друга, и многие лишились в толпе жизни, растоптанные ногами; сам же царь, объятый страхом и ужасом, со стыдом бежал во дворец. Так прекратилось зрелище и нарушился богоненавистный праздник с его скверными жертвами. Реки переполнились водой от великого дождя и потопили нивы, уничтожив весь труд земледельцев, так как было время жатвы. Всё же это произошло для того, чтобы нечестивые познали крепкую руку Единого Бога, сущего на небесах. Но не уразумел этого ослеплённый злобою жестокосердый царь: вместо того, чтобы познать силу истинного Бога, он впал еще в большее безумие, воздвигая брань против Страшного и Лишающего жизни царей (Пс.75:13).

Вскоре после этого, не находя Домны и Индиса среди жрецов-служителей его двенадцати главнейших ложных богов, стоявших во дворце, царь спросил, где они. Услышав, будто Домна лишилась рассудка и находится у людей, умеющих лечить эту болезнь, а Индис приставлен к ней, чтобы ее оберегать и служить ей, Максимиан сильно разгневался на начальника евнухов, освободившего их от службы богам, лишил его сана и наказал самым позорным бесчестием, приставив его ходить за верблюдами в Клавдиополе8. Призвав затем Индиса, царь вернул его к прежней обязанности: служить богам, стоявшим в царском дворце. Но Индис без ведома царя продолжал служить только Единому истинному Богу, в Которого веровал. Тем временем Максимиан начал открыто преследовать Церковь Христову, разоряя святые храмы и сооружая идольские капища. Начальниками во всех областях империи он назначил людей жестоких, обязанных без пощады мучить христиан. Сам царь был главным и первым по жестокости мучителем; он убивал и истреблял христиан и проливал неповинную кровь, как бы воду. Иногда он пытался обмануть их лукавыми словами, чтобы потом предать мучениям и смерти неподчинившихся его коварному обману. Отыскивая скрывавшегося в некоем месте святейшего епископа Анфима и не находя его, Максимиан однажды сам вошел в христианскую церковь со множеством вооруженных воинов, как волк в стадо. Обратившись к народу, он пытался то ласками, то угрозами привлечь всех к своему заблуждению. Наконец он сказал:

— Отступите, от вашей суетной веры; если же не отступите, то казнь не замедлит постигнуть вас. Видите этот храм, в котором вы собрались: вскоре я сожгу его вместе с вами.

Христианский пресвитер, святой Гликерий мужественно противостал ему и постыдил беззаконника бесстрашными словами:

— Обещанные тобою дары, — сказал он, — не привлекают нас, царь; угроз же твоих мы не боимся. Всё, что ни есть в мире, мы почитаем как бы за сон и даже вменили бы себе в скорбь и Божие наказание, что не претерпеваем за Христа жесточайших мучений. Ты хвалишься победой над варварами, но терпишь поражения даже от христианских жен и детей, ибо явно непреодолима сила нашего Христа. Кто не помнит недавних громов и молний, необычайного грома и дождя? Многие из вас внезапно умерли и плоды земные погибли от неожиданного наводнения. Это было явным знамением гнева Божия, возбужденного тем, что ты всё приписал своим ложным богам, а не Богу истинному. Не боимся мы твоих гонений: Царь всяческих даровал нам свыше оружие, которым мы также вооружаемся и защищаемся, как ныне ты своими оруженосцами. Противостоя тебе, мы твёрдо надеемся одержать чудесную победу, ибо, будучи побиваемы, мы одолеваем, а падая — побеждаем.

Хотя царь и сильно гневался в сердце своем, слыша эти слова, однако вышел из церкви не причинив никому никакого зла. А благочестивый народ, находившийся в церкви, прославлял блаженного Гликерия за такое бесстрашие. Однако, будучи не в состоянии долго сдерживать свою ярость, царь вскоре повелел схватить Гликерия, представить на свой неправедный суд и без всякого допроса подвергнуть жестокому биению. И били мученика до тех пор, пока мучители сами не изнемогли. Когда же его били, то глашатай возглашал:

— Говори поменьше, Гликерий; не будь горд, ни мятежлив, ни бесчинен, почитай царя и римские законы.

Мученик же, будучи сильнее своих мучителей, взывал к своему Небесному Царю: «Господи Иисусе Христе! Как Ты укреплял меня говорить о Тебе, так укрепи и пострадать за Тебя, чтобы этими страданиями сделаться мне достойным большего воздаяния».

Как разгорается огонь, так от этих слов еще сильнее разгорелась ярость мучителя Максимиана. Он сам присутствовал при мучении для того, чтобы палачи наносили телу мученика более жестокие удары и раны, пока земля не напиталась его кровью и не стали видны кости, обнажившиеся от мяса, не были раздроблены все члены мученика, и только язык еще продолжал свободно вещать:

— Я — христианин, раб Христа, единого истинного Бога; един Он — Господь мой, един Он — Царь мой!

Не будучи в состоянии долее слышать такие слова Гликерия, мучитель велел сжечь его за городом. И был он благовонной жертвой Богу и всесожжением благоприятным.

Вскоре снова настал богомерзкий языческий праздник. Повели жертвенных животных к стоявшему во дворце капищу двенадцати главных богов. Глядя на жрецов, шедших в белых одеждах, и не видя среди них Индиса, царь спросил, где он. Индис же оделся во вретище и затворился в своей горнице, сетуя и плача о погибели нечестивых. Об этом возвестили царю. Немедленно вызвав к себе Индиса и видя его в одеждах скорби и плача, царь понял, в чем дело, и, не спрашивая о его вере и жизни его, велел наложить ему на руки, на ноги и на шею оковы и ввергнуть в темницу. Затем он начал снова спрашивать о Домне, забыв сказанное ему раньше, и в гневе, как бы пьяный, часто повторял:

— Где же Домна? где жрица Дианы и Минервы?

Ему вновь ответили, что она лишилась рассудка, и что поэтому, начальник евнухов выслал ее из дворца. Вспомнив тогда о начальнике евнухов, царь повелел обезглавить его и искать всюду Домну. Это царское повеление стало известно и в монастыре, где пребывала Домна. Видя, что невозможно скрыть ее, игумения монастыря, Агафия, остригла ее по-мужски и одела в мужскую одежду. Оградив ее затем слёзной молитвой, она выпустила Домну из своей святой обители, чтобы дева скрывалась в мужском образе посреди мужей и не могла бы быть узнана. Искавшие Домну нигде не могли найти ее. Это привело царя в еще сильнейший гнев; он повелел разорить все монастыри, дев же обесчестить и осквернить насилием. И тотчас же по всему городу начали твориться такие бедствия и разорения, как будто он находился в плену у варваров. Те из дев, которые были крепче телом, бежали в горы и пустыни, скрываясь в пещерах и пропастях земных, предпочитая жить со зверями и быть растерзанными ими, нежели с беззаконниками и попасть в руки гнусных людей. Те же из дев, которым не удалось бежать, были схвачены и одни повлечены на суд и мучения, другие же в народные блудилища — на осквернение. Но сила Христова укрепляла их всех и сохраняла не посрамленными и непоруганными. В числе их была одна, по имени Феофила, особенно выделявшаяся и сиявшая посреди дев, как бы луна среди звезд, красотою и привлекательностью, благородством и чистотой жизни. Когда бесстыдные воины насильно влекли ее в блудилище, она воздела очи и руки к небу и со слезами взывала:

— О, Иисусе мой, любовь моя, свет мой, дыхания мое, хранитель девства моего и жизни моей, воззри на невесту Твою! Призри на меня, Жених мой невидимый, и поспеши мне на помощь, да не нарушится обет девства моего, завещанного Тебе, ибо уже нет больше времени даже для молитвы! Не предай зверям душу, исповедующую имя Твое, да не растерзают волки Твою овцу. Сохрани Твою невесту, о Жених мой! Соблюди мое девство, о Источник чистоты, да прославится имя Твое, славимое Ангелами.

Так она молилась, и Бог уже готовил исполнения ее молитвы. Когда ввели ее в нечистое жилище открытых грешниц, вошел к ней один из воинов, полный нечистого желания, чтобы осквернить непорочную невесту Христову; и вот, едва он приблизился к ней, как тотчас же упал на землю мёртвым и лежал у ног ее, испустив дух. Другие воины тем временем стояли снаружи и ожидали его выхода, сердясь, что он так долго медлит и желая сами войти туда же. Наконец, один из них, распаленный греховным желанием, не вытерпев, вошел и пришел в ужас, увидев друга своего мёртвым. Когда же узрел он еще и неприступный свет, осиявавший святую деву, то тотчас же лишился зрения и, ослепнув, стал ощупывать руками стену, чтобы выйти наружу, но не мог. Той же участи подверглись и многие другие, бесстыдно и с нечистым желанием входившие к деве. Это стало известно стоявшим снаружи, и они пришли все вместе не ради похоти, но чтобы посмотреть, что случилось, и увидели деву чинно сидящей и читающей небольшую книжку: это было Евангелие, которое она хранила у себя; рядом стоял прекрасный юноша, сиявший несказанным светом и взирал молниеносными очами. Увидев юношу, нечестивые тотчас же в великом ужасе бросились бежать; другие же взывали:

— Кто подобен Богу христианскому?

Когда настала ночь, светоносный юноша вывел оттуда деву, довел до великой церкви и, поставив ее на паперти, сказал:

— Мир тебе.

Затем он удалился, оставив святую деву Феофилу объятую страхом и радостью: страхом, потому что покинул ее заступник, радостью же, так как благополучно избегла рук беззаконников. Подойдя к дверям церкви, она стала стучать, чтобы ей отперли, ибо собравшиеся внутри для совершения всенощного моления Богу христиане заперли двери из страха перед нечестивыми язычниками. Один из диаконов спросил изнутри, кто это стучит; услышав и признав голос Феофилы, он возвестил об этом предстоявшему в церкви народу. Когда отперли дверь, то весь народ устремился к святой деве: всем были известны, как знатность ее происхождения, так и святость жизни. О, сколь радостно и с какими слезами восхвалили все Бога, когда узнали, как она спаслась от насилия нечестивых и какую милость сотворил с ней Господь, крепкою рукою сохранив нетленным ее девство! ибо она не скрыла преславных чудес Божиих, которые подобает не скрывать, но возвещать. Святая же дева, павши ниц, омочила помост церковный слезами радости, и все принесли Владыке Христу общее благодарение.

В это время были обвинены перед царем в принадлежности к христианской вере некоторые из знатнейших вельмож и главных слуг царского двора. В числе их находился некто Дорофей, прославившийся своею военной славой и гражданскими заслугами, носивший титул наместника Италии; вместе с ним находились также Мардоний и Мигдоний и другие сановники, славные своими заслугами, но еще более славные верой и благочестием. Когда их привели для допроса, царь первоначально стал Жестоко укорять их, а затем велел долго и беспощадно бить и, заключив в оковы, бросить в темницу. Не проходило дня без того, чтобы христиан не схватывали, не мучили и не предавали различным казням. Но вот наступил праздник Рождества Христова9, и Новорожденному должна была быть принесена изобильная жертва. Все верные собрались в церковь. Тогда нечестивые слуги нечестивого Максимиана, пришедши к нему, сказали:

— Царь! сегодня великий праздник у христиан, они выдумывают басню, будто это день рождения их Бога, и все собрались в церковь, чтобы отпраздновать это событие. Поэтому, сделай так, чтобы улов не выскользнул из сети: прикажи воинам занять вход в их церковь, и пусть перед церковными вратами будет поставлен жертвенник нашим богам; глашатаи же пусть повелят им тотчас же выйти из церкви и немедленно принести жертвы богам. Если они послушаются, то ты поступишь с ними, как будет угодно твоей царской воле. Но если соизволишь последовать нашему совету, то повели, чтобы воины обступили церковь кругом, подожгли ее и погубили всех до единого христиан, непокоряющихся тебе. Истребив, таким образом, зараз опасных и вредных для твоего царства людей, ты на будущее время будешь без забот.

Не кончили еще они своей речи, как Максимиан, перебив их, воскликнул:

— Клянусь великими богами, что я давно уже сам замышлял сделать это, и не знаю, что мне до сих пор помешало исполнить задуманное! Великая благодарность подобает вам ныне, о боги, ибо это вы устроили так, что и слугам моим во время пришел на ум тот же полезный для царства нашего замысел.

И он тотчас же приказал главным из своих телохранителей отправиться со множеством воинства, обложить христианскую церковь пенькою, древесными стружками и другими легко воспламеняющимися вещами, и тщательно охранять с обнаженным оружием все выходы из нее, чтобы ни один христианин не избегнул их рук. Когда всё это было исполнено, в церковь вошел глашатай, посланный царем и, ставши посредине, громко возгласил:

— Мужи, собравшиеся здесь! Владыка вселенной Максимиан, пославший меня вам, предлагает вам выбрать одно из двух: или, выйдя из церкви, немедленно принесите жертву богам, и вы останетесь живы; жертвенник для этого уже приготовлен перед дверьми; или же, если не послушаетесь, погибнете здесь все вместе злою смертью: огонь уже готов и церковь кругом обложена хворостом. Поэтому, выбирайте скорее, что хотите». Сказав это, он умолк. Тогда стоявший у алтаря архидиакон, сердце которого было возжжено огнем Божественной благодати, сказал, обратившись к народу:

— О возлюбленные и единомысленные братья! Неужели вы не ведаете, что сотворили в Вавилоне три отрока10, непоколебимому мужеству в истинной вере и крепости которых мы несказанно удивлялись, когда несколько дней тому назад праздновали их память, как и сами они воспели песнь и всю созданную природу призывали к восхвалению Господа всех, как бы не посреди огня находясь, но гуляя среди нежных цветов! И мы не только величали их, но и желали стать соучастниками их венцов. Уподобимся же и мы тем трем отрокам, так как и само время нынешнее призывает нас к этому: ибо и царь Максимиан подобен Навуходоносору; хотя они оба и отличаются именами, но очень схожи и согласны между собой по своему мучительству и безбожию. Не стыдно ли было бы нам, когда те, будучи отроками, и притом только в числе трех, и не имея еще ни одного примера великодушного подвига за истинную веру, так славно подвизались; мы же гораздо многочисленнее их, и даже воистину как бы бесчисленны; многие из нас уже в преклонных летах, и мы имеем перед собою столь много примеров мужественных страданий за Христа: итак не стыдно ли было бы нам, находясь в таком числе и возрасте, показать себя привязанными к кратковременной жизни, боязливыми и малодушными, и не воспользоваться нынешним временем, призывающим нас к подвигу, как бы великим преимуществом, — не презреть временной жизни ради Бога, создавшего нас и предавшего на смерть душу Свою за нас, и не дать нашей смертью свидетельства нашей крепкой и непоколебимой веры?! И воистину, это был бы безмерный позор. Я говорю это на тот случай, если бы за нашим страданием не последовало никакого воздаяния. Но ничтожны страдания века сего по сравнению с положенным нам воздаянием за гробом: вечная и безболезненная жизнь назначена нам взамен здешней, бедственной и краткой, непреходящая слава за презрения славы скороувядающей, неотъемлемые богатства и никогда непрелагающееся в печаль веселие. Неужели же мы еще захотим здешней жизни! Не постараемся ли мы лучше, пользуясь благоприятным временем, достигнуть скорее той вечной жизни, умерши за Христа? Воззрите, о братья, на алтарь Господень и уразумейте, что истинный Господь наш и Бог принесен на нем ныне в жертву за нас. Не положим ли и мы за Него наши души на этом святом месте? И не принесем ли мы Ему их во всесожжение, как бы некую жертву?

Так говорил святой архидиакон, и все возгорелись желанием умереть за Христа и единогласно воскликнули:

— Мы христиане, мы — христиане, царь, и не почитаем твоих ложных богов!

Об этом было возвещено Максимиану, который повелел тогда сжечь церковь со всеми находившимися там христианами. Тем временем верные собрали в церкви всех бывших среди них оглашенных и разделили на четыре части, чтобы скорее успеть совершить над ними св. крещение. По совершении крещения и миропомазания, все были причащены Святых Таин. В то время, как это происходило, воины зажгли по повелению нечестивого царя хворост и паклю вокруг церкви; стены ее скоро загорелись и окружившее ее со всех сторон великое пламя поднималось к небу и, проникал внутрь, быстро поядало всё. Сожигаемые христиане громко взывали к Богу, воспевая песнь трех отроков и призывая всякую тварь к песнопению. И не успели еще они окончить свои песнопения, как предали свои святые души в руки Господа, в жертву благоприятную непорочному Агнцу, закланному за мир. Число сгоревших достигало двадцати тысяч человек. Так перешло славное ополчение святых мучеников из церкви воинствующей в церковь торжествующую праздновать нескончаемый праздник радования.

По прошествии пяти дней, огонь еще продолжал поядать останки храма и курился дым; но от сожженных тел не только не было смрада, но и дым был какой то необычайный, благовонный; великое благоухание, исходившее от пожарища разливалось по воздуху и видно было золотистое сияние, какое бывает и по восходе солнца на востоке. Максимиан же, полагая, что он уже погубил и истребил всех христиан, какие только были в городе, занялся играми, конскими ристалищами и разными зрелищами.

Около того места, где происходили зрелища, было в Никомидии великое капище языческой богини Цереры11. Однажды придя к ее капищу со всем своим воинством и с народом, царь Максимиан приносил жертвы богине. Тогда один из воинов, по имени Зинон, по сану полководец, подвинутой ревностью к истинной вере и не терпя зрелища такого нечестия, стал на высоком месте и воскликнул, обращаясь к царю:

— Заблуждаешься ты, царь, принося жертвы бесчувственным камням и немому дереву. Это подлинно обман бесов, ведущий к погибели своих поклонников. Рассуди, о Максимиан и, обратив к небу твои телесные очи вместе с духовными, познай Создателя из Его видимого создания. Чрез тварь познай, каков ее Творец, и научись благочестно почитать Бога, благоволящего не к крови и жертвенному дыму бессловесных животных, но к непорочным душам человеческим и чистым сердцам!

Услышав это, Максимиан велел сокрушить Зинону камнями уста и разбить лицо и зубы, а затем еле живого вывести за город и умертвить мечем. Так увенчался святой мученик Зинон венцом мученическим.

Тем временем святой Дорофей сидел в оковах вместе с Индисом и прочей дружиной. Блаженный епископ Анфим посещал их из места своего убежища частыми посланиями, укреплял их, увещевал быть твёрдыми в вере и возбуждал к подвигу Однажды нечестивые схватили и привели к царю диакона Феофила, шедшего к мученикам с посланием от Анфима. Прочтя послание епископа, царь пришел в ярость, ибо там было написано не то, что ему угодно, но что полезно святым. Он велел немедленно привести к себе Дорофея с его дружиной; гневно взглянув на них и укорив их, он дал им прочитать послания Анфима. Они же, увидев диакона, возрадовались душой и издалека приветствовали его светлыми взорами и радостными лицами, читаемые же слова святителя

слагали в сердцах своих. Гневно взглянув на диакона, царь грозно сказал ему:

— Скажи мне, окаянный, кто дал тебе это письмо и где он скрывается?

Диакон сотворил сначала в сердце молитву к Богу и затем бесстрашно ответил:

— Послания это дал мне пастырь, который, находясь ныне вдали от своего стада, увещевает его и побуждает к благочестью. В особенности же теперь, когда он узнал о нашествии волков и других зверей, он громко повелевает и возвещает своим овцам, что им надлежит делать. Слова же, возвещаемые им, не суть его, но заимствованы им у Верховного и Первого нашего Пастыря, сказавшаго: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф.10:28). Вот я уже возвестил тебе, кто мне дал это послание, а где находится пославший его, этого я не скажу: было бы явным безумием, если бы я, получивший от своего пастыря столько добра, стал его предателем; он скоро и без нас обнаружится, ибо не может укрыться на вершине горы город (Мф.5:14), как возвещено это Божественным гласом.

Не будучи в состоянии дольше слышать смелую речь диакона, царь повелел тотчас же отрезать его честный язык, а затем умертвить его за городом камнями и стрелами. Потом он посредством различных мучений предал смерти и остальных святых мучеников: Дорофею отсекли голову, Мардония сожгли огнем, Мигдония живого засыпали в яме землей, Горгония же, Индиса и Петра бросили в море, привязав им к шее жерновные камни. Так совершили свой подвиг и отошли ко Господу Богу одним путем, хотя и различными смертями доблестные мученики Христовы.

Тем временем святая Домна скрывалась в пещере на одной горе, питаясь растениями, росшими вокруг пещеры. Слыша о смерти святых мучеников, она радовалась духом, что они перешли из юдоли здешней горестной жизни в желанный край вечного веселия. Особенно же радовалась она об Индисе, своем духовном единомысленном брате и сообщнике ее духовного рождения в крещении. Готовя себя к подвигу и прося помощи свыше, она скорбела о себе, что из них всех она одна еще не отошла ко Господу тем же путем мученичества. Затем она сошла с горы и вошла в город в той самой мужской одежде, в которую ее облекла ее духовная мать Агафия. Не находя блаженной Агафии, которую она пришла искать, Домна поняла, что она сгорела в церкви вместе со множеством других дев, и горько заплакала; она не жалела о ее смерти, но скорбела, что не сподобилась сама умереть вместе с нею за Христа. И стоя на месте сожженной церкви, Домна плакала и рыдала, смачивая пепел своими слезами. Когда наступила ночь, она пошла на морской берег, где был потоплен Индис с прочими мучениками. И вот рыбаки, стоявшие там и готовившие сети для ловли, увидев святую деву и приняв ее по мужской одежде за мужа, сказали ей:

— Приди и помоги нам, юноша; если мы что-нибудь поймаем, то и тебе уделим часть.

Она охотно пришла к ним на помощь. Когда забросили сети для ловли и вытаскивали их затем на берег, то ощутили в неводе такую тяжесть, что с трудом могли выволочь его на землю. Ночь была лунная, и они увидели множество рыбы, а посреди улова тела трех мучеников, Горгония, Индиса и Петра. Рыбаки пришли в великий ужас и, быстро собрав сети и улов, а тела положивши на землю, поспешили сесть в ладью, чтобы отплыть на другой берег. Они звали с собою и мнимого юношу, но тот не захотел ехать с ними. Тогда. они дали ему за труд часть пойманной рыбы и немного хлеба и отплыли оттуда. Святая же дева Домна подошла к телам мучеников и, узнав каждого, в особенности же возлюбленного Индиса, стала с несказанной радостью обнимать и целовать их и проливать над ними обильные горячие слезы. Поднявшись, она увидела на море корабль, пристававший к берегу и шедший на одних веслах при опущенных парусах. Отойдя от тел святых мучеников, Домна приблизилась к кораблю и, обратившись к корабельщикам, показала им свою рыбу. Полагая, что рыба продается и желая ее купить, капитан корабля спросил о цене, но Домна ответила ему, чтобы он взял даром. Тогда он в недоумении сказал:

— Именем Христовым, скажи по истине, почем ты продаешь рыбу?

Услышав имя Христово, святая Домна поняла, что на корабле христиане и поведала им о телах святых мучеников, обо всех мучениях, которым они были подвергнуты и об их именах. Тогда капитан корабля тотчас же вынес со своими друзьями чистые полотна и ароматы, и, завернув тела святых, отнес их к городской стене, где у ворот, недалеко от реки, принял конец жития своего святой Дорофей. Там они благоговейно погребли тела мучеников. Узнав, что Домна одной с ними веры и принимая ее к тому же за юношу, капитан корабля стал умолять ее вместе с ним взойти на корабль.

— Пребудем неразлучно вместе до конца нашей жизни, — говорил он.

Но она, не соглашаясь, велела ему продолжать свой путь.

— Я останусь здесь, — сказала она, — ибо уже близок конец моей жизни, и я не хочу, чтобы тело мое разлучилось от тел святых, с которыми при жизни я была соединена духом и верой.

Тогда капитан дал ей достаточное количество золота, не для какой-нибудь телесной потребности, так как в этом она не нуждалась, но на ароматы и фимиам для почтения гробниц святых и отправился в путь свой. Святая же Домна день и ночь пребывала при гробницах мучеников, кадя и благоухая им и молясь со слезами.

Но не было возможно, чтобы дело света утаилось перед ходящими во тьме, или чтобы желания мученичества святой Домны осталась не исполненным, ибо ее святость и благочестие изобличали ее. Царю было возвещено, что какой-то юноша обходит христианские гробницы и кадит им. Царь рассмеялся и сказал:

— Подобает и ему погибнуть одинаковой с ними смертью, чтобы он на опыте узнал, как напрасно воздается такая честь людям, ничего уже больше не значащим по смерти.

Сказав это, он немедленно послал отсечь ей голову. И умертвили мечем святую Домну в то время, как она молилась при гробницах святых мучеников. Честное тело ее нечестивые сожгли огнем. В это же время был убит мечем после долгих мучений и святой мученик Евфимий. Так украсилась Никомидия своими мучениками, как звёздами, пополняя число двадцати тысяч чудным Гликерием, блаженнейшим Зиноном и Феофилом; к ним присоединились также Дорофей с Мардонием и Мигдонием, — Индис с Горгонием12 и Петром, и три святые девы Агафия, Феофила и прекрасная Дотаа; завершением же всего лика был Евфимий, во славу Христа, истинного Бога, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава во веки. Аминь.

 

Тропарь, глас 2:

Страстотерпцы Господни, блаженна земля напившаяся кровьми вашими, и свята селения, приимшая телеса ваша: в подвизе бо врага победисте и Христа со дерзновением проповедасте. Того яко блага молите спастися, молимся, душам нашым.

 

Кондак, глас 2:

Тверди душею по вере святии, огнем страдания приемше две тьме страдалец, вопиюще рождшемуся от Девы: приими всесожжения наша за Тя, якоже дары персских царей, злато и смирну, и ливан, превечный Боже.

_______________________________________________________________________

1 Максимиан II Галерий — зять и соправитель Римского императора Диоклитиана, впоследствии его приемник (с 305-311 г.).

2 Никомидия — цветущий город Малой Азии на берегу Мраморного моря, столица восточной половины Римской империи при Диоклитиане и его преемниках

3 Оглашением называлось предварительное испытания готовившихся к принятью св. крещения и обучение их истинам веры. Оно длилось от 40 дней до 3 лет, иногда же, по обстоятельствам, сокращалось до нескольких дней.

4 Евнух собственно значит — скопец. В древности был обычай окружать знатных женщин, услугами евнухов, которые при царском дворе занимали выдающееся положение.

5 Согласно евангельскому выражению См. Мф. 3:5.

6 У христиан первых веков был обычай причащаться ежедневно св. Таин; но так как не было возможности служить литургию ежедневно, то св. Тайны выдавались верующим на дом.

7 Память священномученика Анфима, епископа Никомидийского, празднуется Церковью 3-го сентября.

8 Клавдиополь — один из городов Малоазийской области Киликии.

9 Это было в 303 году по Р.X.

10 Т. е. Анания, Азария и Мисаил (кн. прор. Дан. гл. 3), память которых совершается 17-го декабря.

11 Церера или Деметра — греко-римская богиня земледелия и плодородия. Очень распространенные празднества в честь ее отличались безнравственностью.

12 Мощи св. мч. Горгония впоследствии перенесены была в Рим.

 

Апостол от 70-ти Никанор, диакон

Дни памяти

10 января

17 января — Собор 70-ти апостолов

10 августа

 

Святые апостолы от 70 Прохор, Никанор, Тимон и Пармен были первыми диаконами Церкви Христовой.

В книге Деяний апостолов (Деян.6:1-6) рассказывается, что в Иерусалиме двенадцать апостолов избрали семь мужей: Стефана, Филиппа, Прохора, Никанора, Тимона, Пармена и Николая, исполненных Святого Духа и премудрости, и поставили их на диаконское служение.

Святая Церковь совершает их общую память 28 июля, хотя они скончались в разное время и в разных местах.

Святой Прохор вначале сопровождал первоверховного апостола Петра и от него поставлен епископом в город Никомидию. После Успения Божией Матери Прохор был спутником и сотрудником святого апостола Иоанна Богослова и вместе с ним сослан на остров Патмос. Там он записал Откровение Божие, бывшее святому апостолу Иоанну, о конечных судьбах мира (Апокалипсис). По возвращении в Никомидию святой Прохор обращал язычников ко Христу в городе Антиохии и там принял мученическую кончину.

Святой Никанор пострадал в тот день, когда был побит камнями святой первомученик архидиакон Стефан и множество других христиан.

Святой Тимон был поставлен апостолами во епископа города Бастории в Аравии и пострадал от иудеев и язычников за проповедь Евангелия. Он был брошен в печь, но силой Божией вышел из нее невредимым. Предание Римской церкви говорит, что святой Тимон скончался распятым на кресте.

Святой Пармен усердно проповедовал Христа в Македонии. Умер он от посетившей его болезни. Существует также мнение, что святой Пармен пострадал при Траяне (98–117) в последний год его царствования, приняв мученическую кончину.

 

Преподобный Игнатий Ломский (+ 1591)

Память его празднуется 28 дек. в день преставления и 23 мая вместе с Собором Ростово-Ярославских святых

 

Прп. Игнатий был иноком Кирилло-Белозерского монастыря, откуда он удалился на безмолвие в окрестности города Лома, давно уже не существующего. Здесь он основал Спасский монастырь, а сам пошел дальше, глубже в лес, в Вадожскую глухую волость, на строгое безмолвие. Еле заметная тропинка вела по берегу речки Даровицы в его скит. Он плел лапти и клал их на эту тропинку, а крестьяне брали их и клали взамен хлеб. Этим хлебом он делился с живущим в 3 верстах от него, по той же речке, пустынником Иоакимом. По имени этого пустынника вся эта местность еще в наши дни звалась Якимовом. На месте своего второго скита прп. Игнатий основал Покровскую Вадожскую пустынь, от которой сохранялись до наших дней только часовня и колодец. Скончался прп. Игнатий 28 декабря 1591 г. Святые мощи его почивали в церкви (бывшей до наших дней приходской) упраздненного в 1764 г. ломского Спасского монастыря.

 

• Игнатиево-Спасскую пустынь преподобный основал в окрестностях г. Лома (или Ломска). Когда перестал существовать город, не известно, место обители находится в 68 верстах от Пошехонья и в 65 верстах от Вологды; после упразднения обители монастырская церковь стала приходской, известной как церковь Спаса «что на Лому». Вторая пустынь, основанная преподобным, была на р. Даровице, впадавшей в р. Сару за версту от прежней обители (Ярославская обл.)

Монахиня Таисия. Русские Святые

 

Преподобный Корнилий Крыпецкий

Дни памяти

10 января

(переходящая) — Собор Псковских святых

 

В двадцати пяти километрах от города Пскова на небольшом островке среди болот и лесов ныне расположен Иоанно-Богословский Крыпецкий монастырь. Его основателем в ХV веке стал ученик преподобного Евфросина преподобный Савва, который, оставив Спасо-Елеазаровский монастырь, поселился в этом, тогда еще глухом и непроходимом, месте. Таким образом в 1455 году на Псковщине возникла новая иноческая обитель, которая сразу же привлекла к себе внимание православных подвижников – любителей пустынножительства, пожелавших подражать духовным подвигам ее святого основателя. В ХVI веке в Крыпецком монастыре приняли иночество преподобный Нил Столобенский и Никандр Пустынножитель. Так же истинным духовным ратоборцем – далеким сквозь века, но близким по духу, – преемником преподобного Саввы и его лучших учеников – сподвижников, в конце XIX – начале XX веков стал блаженный монах Корнилий, который всему православному миру явил удивительные дары благодати Святаго Духа, коих редко кто из православных подвижников имеет честь сподобиться. Итак, преподобный Корнилий был уроженцем Псковского края, из деревни Великое Село Кривовицкого прихода Вышнегалковской волости, что в восьми километрах от города Пскова. По воспоминаниям почитателей старца, еще в детстве, с трех лет, мальчик Лука (имя блаженного монаха Корнилия в миру) был наделен даром прозорливости. С детских лет Лука любил брать на себя чужие грехи. Все проделки или проказы своих сверстников он обычно приписывал себе.

– Бывало, вытащат ребятишки в огороде бураки, а он уже кричит: «Это я. Это я!» Ну, конечно, его и ругали, и наказывали, – рассказывает Василий Графов, который лично знал отца Корнилия и глубоко его почитал.

Уже в детстве Лука отличался благочестием. Любил посещать Божий храм. Будучи пастухом, он часто оставлял свое стадо на волю Божию, а сам уходил к церковной службе, и стадо его не разбегалось.

– Сам Бог пас его коровушек, – говорил псковский юродивый болящий Матфей.

– Лука отроду был полуслепой. Он не был обучен грамоте, и когда я как-то сдуру поставил ему это на вид, – рассказывает Василий Графов, – отец Корнилий на это только кротко ответил: «Что птицы говорят, я и то знаю…».

В Крыпецкий монастырь Лука пришел в ранней молодости, где и был пострижен в монашество с именем Корнилий. В обители преподобного Саввы монах Корнилий нес послушание по сбору пожертвований на монастырь. Одно время был гостинником. Случалось так, и в этом познается особое Божие попустительство, что братия недопонимала отца Корнилия. Он в своем поведении скорее походил на беззащитного ребенка, чем на взрослого степенного человека. Его открыто недолюбливали, его стесняли, ему даже завидовали, ибо у блаженного Корнилия было много почитателей. У старца Корнилия никогда не было отдельной келлии. Собирая пожертвования на монастырь, монах Корнилий отличался удивительной честностью, боялся копейку на себя израсходовать, хотя часто в том была острая нужда («хотя бы хлеба купить»). Он обычно терпеливо ждал, когда кто-нибудь предложит поесть.

Преподобный Корнилий отличался великой любовью к людям, всех приходящих к нему чем-нибудь да угощал. «Детушки мои…» – обычно говорил он тем, кто его посещал. Любимым изречением старца было: «Другому пожелаешь – себе получишь!» Собирая на монастырь, монах Корнилий обыкновенно собирал больше всех. Но и способы сбора у него были особенные.

«Бывало, придет на Талабские острова, – рассказывала его односельчанка Анна Федорова, – сядет в какой-нибудь избе под иконой, начнет молиться, поминать усопших, всех помянет, и откуда он знал имена? Ну, рыбаки и несут ему снетки в благодарность. Ему и ходить не надо…»

Часто отец Корнилий брал руку приходящего к нему, ощупывал ее и, как будто гадая, начинал говорить «на пользу», предсказывал «и смерть, и богатство, и счастье, и горе…»

– А мне, – свидетельствует Василий Графов, – отец Корнилий говорил: «За руку беру для отвода… Я ведь и так знаю…»

Блаженный Корнилий имел удивительно простой нрав. «И с пьяницами посидит, бывало, – вспоминает Василий Графов, – никого не осудит. Ко всем был очень радушен».

Монах Корнилий, желая скрыть от братии и других людей свои добродетели, коими его наделил Господь, принял на себя труднейший подвиг юродства во Христе. Вот, например, как отец Корнилий предсказал смерть одного своего односельчанина С., занимавшегося извозом. Однажды С. вез отца Корнилия куда-то, а тот в пути трижды вываливался из саней в глубокий снег. Непонятно было С., к чему это Корнилий валяется, и о своем недоумении рассказал он своим домашним. Но прошло несколько дней, и С., возвращаясь в нетрезвом состоянии из города, выпал сам из саней и замерз в открытом поле.

Анна Федорова, крестьянка из деревни Великое Село, односельчанка отца Корнилия, рассказывала:

– Часто отец Корнилий делал вид, что он якобы пьян. При всех шатался. Раз он такое при моем муже Василии сотворил. Сидели мы у него в келлии. А тут ударили к вечерне. Отец Корнилий вышел вместе с моим мужем и, идя в церковь, стал сильно сам шататься и его раскачивать. Пьяные, да и только, а они ничего не пробовали…

Василию же Графову говорил-делился:

– Мне вино пить, что на крест идти…

Тот же ученик старца, говоря о необычайном терпении и смирении отца Корнилия, вспоминал: «Был бездна смирения и все терпел. Скрывал себя».

Анна Федорова рассказывала о старце другой такой случай:

– Однажды были мы с мужем у отца Корнилия. Были там и братья моего мужа. Вышло как-то, что братья предложили моему Василию поколоть дров для старца. Василий сразу согласился. Вместе с ним пошел и отец Корнилий. А топор-то у них один. Василий взял топор и стал колоть. Да трудно ему, дрова плохие. А отец Корнилий взял в руки камень и стал камнем колоть дрова, да так легко, что Василий-то мой только диву дивился. «Действительно, — говорит он мне потом, — благодать получена у отца Корнилия…»

Имел старец и дар дерзновенной молитвы у Господа. Крестьянка Устиния из деревни Великое Село поведала, как блаженный монах Корнилий исцелил слепую девочку. «Взял он ее за ручку и повел на озеро, омыв ей глаза из озера водою, блаженный старец сказал:

– Это святая вода!

Наутро прозревшая отроковица отслужила молебен преподобному Савве Крыпецкому и уже здоровой вернулась домой».

Иеромонах Крыпецкого монастыря Иулиан рассказывал отцу Амфилохию (Егорову) о том, как по молитвам отца Корнилия Крыпецкий монастырь был спасен от стихийного бедствия.

«Я был тогда еще молодым послушником – пономарем. Помогал изредка и отцу Корнилию. То келлию приведу в порядок, то дровец принесу. Однажды отец Корнилий сказал мне:

– Иванушка, в такой-то день (день назначил ровно через две недели!), когда отзвонишь к вечерне и подашь на «Господи воззвах…» кадило, сразу же приходи ко мне.

Когда наступил назначенный день, я по обычаю отзвонил к вечерне. Когда стоял на колокольне, обратил внимание на грозовую тучу, что повисла над Псковом. Подав кадило на «Господи воззвах…», вышел из храма. По пути к отцу Корнилию увидел, что грозовая туча покрыла уже монастырь. Отца Корнилия нашел в своей келлии на молитве в полном монашеском одеянии. Обратясь ко мне, отец Корнилий промолвил:

– За грехи наши хочет наказать нас Господь. Становись вместе со мной и будем молиться, да помилует Господь нашу обитель.

И мы стали молиться. Страшный раскат громового удара заставил нас вздрогнуть. В первый момент нам показалось, что все в монастыре разрушилось. Отец Корнилий, прервав молитву, сказал:

– Слава Богу! Господь помиловал наш монастырь. Сходи-ка, Иванушка, на скотный двор. Посмотри, что там такое случилось…

На скотном дворе я увидел, что пять громадных берез ударом молнии были расщеплены в мелкие щепы. Я сразу же вернулся к отцу Корнилию и рассказал ему о виденном.

– Этот удар был направлен на монастырь, но ради наших молитв Господь помиловал нашу обитель, – тихо промолвил отец Корнилий».

Однажды блаженный Корнилий предупреждал братию монастыря об уничтожении монастырского имущества во время стихии: «Будет у вас несчастье: молния разобьет монастырский погреб». Монахи на его слова лишь только рассмеялись, но вскоре во время грозы ударом молнии погреб действительно был разбит, после чего всем стало не до смеха.

Отец Корнилий высоко чтил память святого пророка Божия Илии. Приходящих к нему он побуждал молиться этому ветхозаветному праведнику. «А то плохо будет», – добавлял старец. Этот завет блаженного Корнилия свято сохраняется в Пскове до сих пор. Поэтому почитатели памяти псковских блаженных всегда в день служения панихиды в их память заказывают молебен пророку Божию Илии и святому Иоанну Богослову.

Священников, приходящих по обычаю в дом со святою иконою, отец Корнилий велел принимать с большой любовию и при этом говорил:

– Даже если икона чудотворная, а ты не угостишь батюшку, мало будет тебе пользы.

Блаженный монах Корнилий предсказывал день и час своей кончины. Перед смертью он просил Василия Графова сходить к своим благодетелям:

– Скоро умирать буду, пусть придут попрощаться…

Предсказал отец Корнилий и то, что его тело предадут земле с нарушением чина православного погребения, не в самый день его отпевания и головой на север. Действительно, так и случилось. Гроб с телом старца после отпевания не сразу был предан земле потому, что отца настоятеля в то время не было в монастыре, и останки отца Корнилия поставили в склеп под кладбищенской часовней. Настоятеля не дождались, и блаженного старца хоронила не братия, но монастырские работники, которые, может быть, по небрежности, а может быть, даже из-за желания надругаться над блаженным старцем положили его головой на север.

Это событие преподобный Корнилий связывал с грядущими бедствиями России.

– Похоронят меня – вся земля заплачет, – говорил он еще при жизни, – а когда тело мое переложат как следует, тогда и окончатся бедствия России.

Сразу же после смерти старца на его могиле стали постоянно совершаться панихиды.

– У преподобного Саввы молебны служились, а у старца Корнилия панихиды, – рассказывал иеромонах Амфилохий (Егоров), заставший отца Корнилия еще в живых. В день его кончины неизвестный благодетель присылал в обитель из года в год пуд осетрины.

Умер блаженный монах Корнилий 28 декабря 1903 года, на третий день по Рождеству Христову. И, действительно, с этого времени начала плакать Русская земля, как предсказал старец. Быстро шли годы, войны сменялись одна за другой, и, наконец, пришла революция 1917 года со всеми ее ужасами, расстрелами и братоубийственной войной. Зверски была умерщвлена царская семья. И сбылись таким образом слова отца Корнилия: «Не будет у нас царя! Сменят его, как плохого хозяина».

В 1913 году, спустя десять лет после смерти старца, крестьянин Василий Графов послал на имя обер-прокурора Священного Синода В.К. Саблера подробное жизнеописание блаженного монаха Корнилия с просьбой исполнить последнюю волю почившего: предать его тело правильному погребению, да не обрушатся на Россию бедствия, предсказанные монахом Корнилием.

– И вот пришел от В.К. Саблера приказ: «Расследовать!» Так монахи Крыпецкого монастыря быстро «расследовали», – иронически рассказывал Василий Графов, – отписали в Священный Синод, что, дескать, ничего не знают! Да, жил он просто. Но благодетелей и почитателей у него действительно было много.

На Поместном Соборе 1918 года архимандрит Спасо-Елеазаровой Пустыни, что под Псковом, отец Симеон сделал сообщение о блаженном монахе Корнилии Крыпецком и о его завещании.

– Если вы, епископы, не поверите этому, – говорил взволнованно архимандрит Симеон, – то кто же тогда поверит?!

После революции вспомнили иноки Крыпецкого монастыря о пророчестве блаженного монаха Корнилия, говорившего, что, когда его переложат, тогда все успокоится. В один день игумен Нафанаил с братией отслужили великую панихиду и откопали могилу. Гроб действительно был найден положенным неправильно. В это время в монастырь нагрянули красноармейцы отряда Серебрякова. Игумен Нафанаил в ту же ночь ушел в Спасо-Елеазарову Пустынь и в Крыпецкий монастырь больше не вернулся.

В 1943 году митрополит Сергий (Воскресенский), экзарх Латвийский и Эстонский, благословил священника-миссионера Алексия Ионова попытаться в очередной раз открыть могилу блаженного монаха Корнилия. Но исключительные обстоятельства военного времени не позволили осуществить это намерение. Район Крыпецкого монастыря был уже взят партизанскими отрядами Советской Армии.

После многих десятилетий разоренный и разрушенный Иоанно-Богословский Крыпецкий монастырь в 1990 году был официально возвращен Московской Патриархии. С 1993 года в нем стала возрождаться монашеская жизнь. Для того чтобы убедиться, правильно ли положен гроб блаженного монаха Корнилия, осенью 1996 года архиепископ Евсевий благословил открыть могилу старца. Летом 1997 года был обнаружен гроб с останками старца Корнилия. При этом все кости сохранились целыми и на вид были желтовато-коричневого цвета. На руках сохранились части нетленной плоти. Открытие могилы сопровождалось духовным знамением, ибо от останков исходило необычайное благоухание. Всех присутствовавших охватил духовный подъем. В этот момент пролил сильный дождь с градом и двойной радугой, о котором ни в окрестных селениях, ни в самом городе Пскове никто впоследствии не упомянул, поскольку в тот день стояла жаркая, солнечная погода. Сама природа дала понять, что святые останки не следует оставлять в воде и грязи в прежней могиле, а необходимо перенести их в храм. После доклада отца наместника игумена Дамаскина о случившемся Псковскому архиепископу Евсевию тот благословил оставить мощи старца Корнилия в соборе монастыря до определения высшего церковного священноначалия.

С момента обретения останков святого старца Корнилия в обители заметно увеличился приток богомольцев: едут со Пскова, из Москвы, Санкт-Петербурга, Украины, Белоруссии и Сибири, из разных мест и городов России. Православные паломники имеют благое намерение помолиться в тихой обители, приложиться к ее святыням, особенно к святым мощам преподобного Корнилия. И их труд, как известно, не остается без духовного плода, ибо особая близость «батюшки Корнилия», благодать, исходящая от его святых мощей, сразу же дает о себе знать. Люди разного возраста, пола и воспитания проникаются к нему духовной любовью. Для многих отец Корнилий в одночасье становится таким же родным, каким он был для всех при жизни и к которому теперь с верою, как к живому, можно обратиться и по милости Божией, а наипаче по причине молитв преподобного Корнилия, их великого дерзновения перед Небесным Владыкой, получить просимое. Многие из обращавшихся к старцу Корнилию со своими духовными нуждами и прошениями говорят о той значительной духовной пользе, которую они от этого обрели, у них незримо лучшим образом решаются жизненные обстоятельства и в телесных болезнях нередко подается облегчение.

8 сентября 1998 года останки блаженного монаха Корнилия были переложены в новый гроб. С того времени и по сей день от правой кисти старца, положенной в особом ковчежце, постоянно ощущается тонкое благоухание, засвидетельствованное многими богомольцами.

Блаженный старец Корнилий, почитаемый всеми и на Псковщине, и за ее пределами, явил жизнь свою, равную жизни святых. Действие Божественной благодати, совершаемые старцем чудеса еще до его праведной кончины свидетельствовали об этом. Чистая, Ангельская душа блаженного Корнилия, некогда отлетевшая в Небесные Обители, теперь в лике поющих «Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф» вторит этой песне. Духом своим он близок к Богу и к нам, православным христианам, живущим на земле и пытающимся, по силе своей, подражать его духовному примеру.

Блаженный Корнилий свят, и душа его в Царствии Небесном предстоит Богу, молитва его дерзновенна, ибо все это являет и доказывает религиозный опыт, связанный с именем этого достопочтенного старца. Поэтому Бог, прославляющий своих святых, прославил на земле и блаженного старца Корнилия. 10 января 2000 года, по благословению святейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II, высокопреосвященнейшим Евсевием, архиепископом Псковским и Великолукским, в Крыпецком монастыре при огромном стечении народа было совершено торжественное богослужение с чином прославления преподобного Корнилия Крыпецкого в лике местночтимых святых.

Преподобне отче наш Корнилие, моли Бога о нас!

По материалам сайта: https://azbyka.ru/days/sv-kornilij-krypeckij

 

Святые Казахстанской земли

Александр Владимирович Дагаев (1861 — 1920) – протоиерей, священномученик

Память 10 января (28 декабря по ст. ст.) в Соборах новомучеников и исповедников Российских и Казахстанских.

 

Родился в 1862 году в городе Усть-Каменогорске в семье протоиерея Владимира Дагаева. Окончил духовную семинарию и академию. С 1888 года служил в городе Усть-Каменогорске настоятелем собора Покрова Пресвятой Богородицы и состоял благочинным церквей 3меиногорского уезда. По воспоминаниям старожилов города Усть-Каменогрска, отец Александр был человеком горячей веры, ревнителем Православия, искренне любящим Бога и отечество. Он неукоснительно соблюдал Церковный Устав и, как благочинный, был в меру строг. Был человеком совершенно бескомпромиссным.

Отец Александр преподавал 3акон Божий в Усть-Каменогорских мужской и женской гимназиях. Прежде всего, он старался привить своим воспитанникам любовь к Богу и строгую нравственность. Старожилы же, посещавшие Покровскую церковь Усть-Каменогорска, вспоминают, что отец Александр отличался интеллигентностью.

Труды отца Александра на благо Церкви и отечества были отмечены императорскими наградами. Он был кавалером орденов: св. Анны III и IV степеней и св. Владимира IV степени, имел орден «3а труды и Отечество», медали от императоров Александра III и Николая II «3а усердие».

В свободное время отец Александр увлекался изучением истории Церкви и Российского Государства, и игрой на музыкальных инструментах, что было любимым занятием его многочисленной семьи. В небольшом патриархальном Усть-Каменогорске, благодаря пастырскому попечению местного духовенства и городской управы, царило благочестие, преступности почти не было, а «убийства, — как отмечено в церковных книгах, — вообще случалось не каждый год и совершались, как правило, не местными жителями».

В период, последовавший после 1917 года, отец Александр твердо отстаивал Православную веру и монархическую государственность. Он открыто обличал с церковного амвона богоборческую, антихристианскую направленность большевизма, призывал народ стоять за Истину и быть со Христом.

После убиения большевиками летом 1918 года настоятеля Троицкой Крепостной церкви города Усть-Каменогорска священномученика протоиерея Сергия Феноменова, отец Александр занял его место настоятеля этой церкви. В крепости имелись казематы, где содержался арестованный в этом же году солдатами армии адмирала Колчака, занявшими в 1918 году Южный Алтай, революционер Яков Ушанов, боровшийся в 1917-1918 годах за установление большевистской власти в городе Усть-Каменогорске. Протоиерей Александр неоднократно посещал Ушанова в его заточении, беседовал с ним, увещевал отказаться от революционных убеждений, не проливать братской крови и покаяться. Но обращения священника не нашли отзыва в сердце ослепленного безумными идеями революционера. В начале 1920 года при отступлении армии адмирала Колчака он был сожжен солдатами в топке теплохода.

В начале 1920 года в Усть-Каменогорск вошли регулярные части Красной Армии. В городе начались аресты тех, кто имел авторитет среди населения и мог, по мнению красных, возглавить оппозицию сопротивления установления диктатуры советской власти. В мирном Усть-Каменогорске никто не хотел кровопролития. К его прекращению призывал в своих проповедях и протоиерей Александр. С амвона он призывал соблюдать христианские заповеди при любой власти. Он имел огромный авторитет среди жителей города Усть-Каменогорска и прилегающих к нему областей, его проповеди оказывали большое нравственное и духовное воздействие на народ. Их приходили слушать не только горожане, но и жители окрестных сел.

Большевики не замедлили расправиться с отцом Александром. Они не могли больше допустить, чтобы его обличительные проповеди достигали ума и души народа, он был для них опасен, они мстили за его верность Истине, и за смерть Якова Ушанова, к которой отец Александр не был причастен.

11 января 1920 года, в день памяти 14000 младенцев, от Ирода в Вифлееме избиенных, к отцу Александру в дом пришли вооруженные люди. Это было в обеденное время, батюшка сидел за трапезой в окружении своей семьи. Пришедшие потребовали от него пройти с ними.

Отец Александр подчинился приказу. Вместе с отцом Александром были арестованы городской голова Сидоров, престарелый генерал Ведерников и все оставшиеся в городе бывшие офицеры, а также владелец типографии Горлов (последний за то, что отказался предоставить услуги своей типографии для издания большевицких газет и воззваний). Расправа над арестованными «контрреволюционерами» происходила в Секенькином логу близ Усть-Каменогорска. Вот как засвидетельствовал смерть отца Александра Ефим Пермитин: «…Смертельно раненый, не упал только протоиерей Дагаев. С разрубленной щекой и плечом, словно подломившись в коленях, он медленно, как на молитве, опустился на гребень рва, снова приподнялся и, осенив крестом онемевшего своего палача и остальных конвойных, выкрикнул: «Братья! Опомнитесь! Опомнитесь, дети мои!» Большие глаза его были залиты кровью и слезами. С побелевшим как снег лицом начальник конвоя отступил от рва на шаг и вновь, сделав выпад, со страшной силой рубанул Дагаева по густой копне рыжих волос. Останки священномученика отдали Степаниде Алексеевне для погребения. Она похоронила его возле церкви Покрова Пресвятой Богородицы, настоятелем которой прослужил многие годы. В 30-е годы эта церковь была разрушена, в настоящее время на ее месте городской парк.

Существует и другая версия, согласно которой отец Александр был похоронен на городском кладбище. И, несмотря на то, что точное место погребения протоиерея Александра Дагаева не известно, устное предание об этом дошло до сегодняшнего дня.

 

Имя протоиерея Александра Дагаева включено в Собор новомучеников и исповедников Российских определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 декабря 2000 года.

По материалам сайта: https://mitropolia.kz/january/383-aleksandr-dagaev.html