Житие и страдание святого апостола Онисима, одного из лика семидесяти

Во времена апостольские в фригийском городе Колоссах1 жил христианин знатного рода по имени Филимон; впоследствии он удостоился епископского сана и был включен в число святых семидесяти Апостолов. У Филимона, еще до его апостоль­ства, был раб, по имени Онисим. Провинившись пред своим господином и боясь наказания, Онисим бежал от него и прибыл в Рим2, где и нашел в узах святого Апостола Павла; услышав от него святую проповедь и научившись вере в Господа нашего Иисуса Христа, он был крещен Апостолом и усердно служил ему вместе с святым Тихиком. Святой Апостол Павел, отправляя святого Тихика со своим посланием к колоссянам, дал ему в спут­ники святого Онисима, как сам он пишет в конце послания: «О мне всё скажет вам Тихик, возлюбленный брат и верный служитель и сотрудник в Господе, которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил сердца ваши, с Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, который от вас. Они расскажут вам о всем здешнем» (Колос.4:7-9).

К колос­сянам Апостол написал через Тихика, а через Онисима он прислал особенное послание к Филимону, госпо­дину его; в этом послании Апостол просил Филимона, чтобы он простил Онисиму его прегрешение, и чтобы принял его не как раба, но как самого его, Апостола Павла. В своем послании Апостол Павел называет Они­сима своим чадом: «Прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне; я возвращаю его; ты же прими его, как мое сердце» (Флм.10-12). С радостью Филимон поступил так, как советовал Апо­стол: он не только с любовью принял Онисима, но и дал ему свободу, и снова отослал в Рим к святому Апостолу Павлу с тем, чтобы Онисим служил там Апостолу, ибо того желал святой Павел: «Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы доброе дело твое было не вынужденно, а добровольно» (Флм.13-14).

Итак святой Апостол Онисим был в Риме, служа Апостолам до самой кончины их; он был поставлен ими епископом для благовествования слова. После кончины святых Апостолов он, выйдя из Рима, обошел много городов и стран, проповедуя Христа в Испании3, в Каринфе4, в Колоссах, в Патрах5, затем занял престол в Ефесе6 после святого Тимофея и святого Иоанна Богослова. Об епископствовании в Ефесе явно свидетельствует, в своем послании к Ефесянам из Смирны, святой Игнатий Богоносец; когда его вели из Антиохии в Рим на съедение зверям, его встретил святой Онисим на пути в Смирне с некоторыми жителями Ефеса. Святой Игнатий пишет об этом к Ефесянам так:

— Я, во имя Божие, принял многочисленное общество ваше в (лице) Онисима, мужа несказанной любви, вашего во плоти епископа. Любите его, умоляю вас Иисусом Христом, и все будьте подобны ему; ибо благословен Тот, Который даровал вам быть достойными иметь такого епископа.

В своем же послании к Антиохийцам он снова пишет:

— Вас целует Онисим, пастырь Ефесский.

Отсюда становится известным, что святой Онисим, обошедши много стран и городов, прибыл в Ефес, будучи уже старцем; там пас он некоторое время Церковь Божию, потом быль схвачен неверующими и приведен из того города в Рим, что происходило в царствование Траяна6; в Риме же он был отдан на пытку епарху Тертиллу. Епарх спросил святого:

— Кто ты?

Онисим отвечал:

— Я христианин.

Тогда епарх опять спросил:

— К какому сословие принадлежишь ты?

На это святой сказал:

— Некогда я был рабом одного мужа, а ныне я верный раб благого Владыки Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.

Епарх продолжал допрашивать Онисима:

— Почему же ты перешел к другому господину?

Онисим отвечал:

— Потому что я познал истину и возненавидел идоло­поклонство.

Тогда епарх спросил:

— Какой ценой ты был продан новому господину?

Онисим отвечал:

— Божий Сын Иисус Христос искупил меня от погибели честною Своею кровью, переселил в нетление, как писано о том в наших писаниях: «не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1Петр. 1:18-19).

Епарх спросил:

— Скажи нам, какую жизнь называют ваши писания суетной?

— Суетная жизнь есть беззаконное прелюбодеяние, которое за малую сладость плотскую готовит вечный огонь страстным грехолюбцам; она же заключается и в сребролюбии, ради которого обижают ближнего, в чародеянии, когда жительствуют с бесами, — последнее зло есть корень всякого навета и ловительства; она есть гордость, когда своим высокоумием возносятся над другими, — зависть, научившая братоубийству Каина и многих других, — злословие и необузданный язык, который распространяет на всех издевательство, словно облако; она есть лицемерие и ложь, противница истины, пособница диавола, чрез которую и Еву прельстил всезлобный враг; она есть гнев, побуждающий на проклятие и возбуждающий брани и убийства отцов, — пьянство, которое сопровождается невоздержанием и порождает сладострастие, побуждая на сквернословие; нет в ней доброго помысла, одно безобразие. Все эти пороки и есть жизнь суетная. Источником такого жития и матерью всего является служение идолам, которое вы совершаете; оно есть основание блудодеяния, учитель неведения Бога, ослепление ума, возбудитель сладострастных стра­стей; в нем нет чести, оно воюет против Господа всяческих, старается разорить истинное Богопочитание; сие служение — вождь смерти, служитель змея, пища злых, противник добродетели, оно бегает нетления; оно является проповедником пагубного вашего закона, горячим сторонником тьмы и мрака, другом кровопролития, князем ненависти; оно улавливает простых неведающих Бога, чуждо светлой благодати, связывает своих служителей узами бесчестных дел, научает тщеславию; оно исполняет бесчестием седых старцев, внушая им плясать под звук жрече­ской трубы; оно погубляет девическое целомудрие; оно растворяет свои праздники мечем и железом, пролитием крови животных и их сквернами; оно указывает на скверны своего бесстыдства; оно заставляет мужей обнажать свои тела среди города и нагими показывает их женам; оно сопровождает таинства свои убийствами и прелюбодеяниями; оно обуревает различными образами идолобесие умы человеческие, словно ладьи: то повелевает жрецам своим вкушать от ядовитых змиев, то, увещевая их съедать чужих богов, внушает им то закалы­вать вола, то приносить жертву волу, приносить в жертву овце овцу, одно и то же почитать за бога и скота7, то человека убивает в жертву человеку, сделанному из камня и дерева, так что вместо благодеяния оно творит убийство, принося в жертву бездушным одушевленных. Но к чему мне много говорить? ваше зловерие даже чесноку воздает божественную честь, чтобы в великом ослеплении и неведении низвести людей в ад. Рассмотрев такое суетное, нечестивое и скверное житие, которого вы придерживаетесь в своем идолопоклонническом служении, — житие изобличенное Священным Писанием, я бежал от него, как от волнующегося моря, и прибыль в доброе пристанище — в праведное и преподобное житие, заключающееся в святой вере в Бога единого и истинного, в вере и любви к ближнему. И тебя я увещеваю, Тертилл, исполни закон любви, повелевающий любить ближнего как самого себя; тогда и ты, познавши, как и я, истину, оставишь суету временную и всё, что в мире сем проходит словно как сон или тень; тогда ты приступишь к Создателю всех Богу и спасешься, придя в истинный разум; не радуется Бог смерти прогневляющих Его, но веселится о их обращении и покаянии и прощает их прежние грехи.

Тогда Тертилл епарх отвечал:

— Так ты не только сам не хочешь поклониться богам, не убоявшись мук, даже и нас хочешь привести в свое заблуждение.

— Твои муки не могут устрашить меня, — отвечал святой Онисим, — как бы сильны они ни были, ибо я, утешаемый ожиданием будущих благ и укрепляемый силою Христа моего, с легкостью перенесу страдания, коим ты подвергнешь меня.

Тогда епарх повелел заключить Онисима в темницу; святой пробыл здесь 18 дней, причем темница для него была не страшным местом заключения, а светлым, полным духовной радости, раем, где он находился веселясь о Господе своем. Верные приходили к нему, прославляли страдание святого и своими сло­вами укрепляли его на подвиг. Святой проповедывал Слово Божие неверным, приходившим сюда вместе с христианами, и обращал их к истинной вере Христовой. После сего епарх, желая показать себя милосердным пред народом, не осудил святого на смерть, но послал его на заточение в Путиолы8. Святой Апостол и там ревностно проповедывал учение Христово и наставлял многих на истинный путь. Тертилл, узнав о сем, снова взял его и приказал в оковах привести его к себе на суд. Он допросил его и узнал, что святой, как и прежде, непоколебимо исповедует веру Христову. Тогда епарх приказал положить святого и немилосердно бить четырьмя палицами. Мучи­тели долго и немилосердно наносили удары святому страдальцу, сокрушили ему голени и прочие кости, наконец усекли его главу мечем. Так скончался9 святой Онисим. Некая жена из царского рода взяла святое тело его, положила его в серебряной раке и совершала память мученика. Сим она снискала себе па­мять у Господа в царствии небесном по молитвам святого Апо­стола Онисима, чего и нас да сподобить Господь Иисус Христос, Которому слава во веки. Аминь.

 

Кондак, глас 4:

Яко луча возсиял еси вселенней, зарями сияя солнца блаженне, всесветлаго Павла, мир просветившаго: темже тя почитаем Онисиме славне.

________________________________________________________________________

1 Колоссы — город в юго-западной части Фригии, области Малой Азии, при реке Ликусе, близ Лаодикии и Иераполя. В 10-й год царствование Нерона (64-й г. по Р. X.) Колоссы были разрушены землетрясением; после снова были выстроены, но уже никогда не достигали прежней славы. Впоследствии город назывался Хоны. Ныне это неболь­шая деревенька на одном из склонов горы Хонас, при которой сохранились еще развалины древнего города. Одно из посланий св. Ап. Павла написано к жителям этого города.

2 Главный город Римского государства; лежит в средней части Италии по обеим сторонам реки Тибра при впадении ее в море.

3 Испания в древности обнимала нынешяюю Испанию и Португалию вместе. На севере она отделяется от Франции Пиринейскими горами; к востоку граничит с Средиземным морем; к югу с Средиземным морем и Гибралтарским проливом; к западу — с Атлантическим океаиом.

4 Патры — древний город на северном берегу Пелопонесса; был одним из 12 самостоятельных городов Ахейской области; императором Августом обращен в римскую колонию; в 1205-1408 гг. был главным городом франкского герцогства Ахейскаго; в 1463 году достался в руки туркам; в настоящее время город в королевстве греческом близ входа в Лепантский (Коринфский) залив.

5 Ефес, при Эгейском море, важный торговый город Малой Азии. Приморское положение, хороший климат, прекрасная гавань, знаменитой храм Дианы — делали его одним из самых богатых и знаменитых городов малоазийских. Евангелие здесь проповедывали святой Апостол Павел, а после него святой Иоанн Богослов. Одно из посланий святого Апостола Павла написано к жителям этого города.

6 С 98 г. по 117 г.

7 Святой Онисим указывает здесь на одно из вопиющих противоречий, существовавших в языческой религии, взятой вместе без различие места и времени: в одной местности почитали животное за бога, а в другой не выделяли его из ряда четвероногих и приносили в жертву какому-либо божеству.

8 Путиолы — приморекий город Кампании, области средней Италии.

9 Около 109 года.

 

Память преподобного Евсевия пустынника

О месте рождения и родителях сего преподобного не сохранилось никаких сведений. Известно только, что первона­чально он поступил в один монастырь, а потом оставил его, взошел на вершину горы, близ которой было расположено селение, по имени Асиха1 и, сложив там из сухих камней себе ограду, стал изнурять тело свое. Во всю свою жизнь он ничего другого не носил на теле, кроме кожаной одежды, а питался только квашенным горохом и бобами. Пренебрегая телесною немощью, преподобный поступал так до самой глубо­кой старости, когда уже все зубы его выпали, так что нельзя уже было разжевывать ими пищу, и, мужественно перенося вся­кую непогоду, никогда не жил в доме. Лице у него было сморщено и все члены тела до того истощены, что пояс не мог держаться на нем: так исхудали его ноги и поясница. Так как к преподобному стало приходить много народа, то он, боясь славы, ушел в ближний монастырь и, устроив у стены его небольшую ограду, продолжал свои обычные подвиги. Пост преподобного доходил до такой степени, что в течение семи недель великого поста он употреблял в пищу только 15 смокв. Проводя такую строгую постническую жизнь, препо­добный Евсевий прожил более 90 лет и после тяжкой болезни отошел ко Господу2.

 

________________________________________________________________________

1 В Сирии.

2 Преподобный Евсевий скончался около 400 года.

 

В тот же день память преподобного Пафнутия и дочери его Евфросинии. Житие их под 25-м числом сентября.

 

Прп. Пафнутий был глубоко верующим, благочестивым христианином. Его супруга умерла рано, и Пафнутий один воспитывал своего единственного ребенка – преп. Евфросинию.

Когда Евфросинии исполнилось 18 лет, преп. Пафнутий хотел выдать дочь замуж. Он направился в монастырь к своему наставнику, чтобы получить благословение на предстоящий брак дочери. Игумен беседовал с девицей и дал ей свое благословение, но святая Евфросиния стремилась к иноческой жизни.

Приняв тайно пострижение от инока-странника, она покинула отчий дом и решила  поступить в обитель, чтобы провести жизнь в уединении и молитве. Опасаясь, однако, что в женском монастыре ее обнаружит отец, она, назвав себя евнухом Измарагдом, пришла в тот самый мужской монастырь, который с детства посещала вместе с отцом. Иноки не узнали переодетую в мужское платье Евфросинию и приняли в свою обитель. В уединенной келлии в трудах, посте и молитве святая Евфросиния провела 38 лет и достигла высокого духовного совершенства. Ее отец скорбел о потере любимой дочери и не раз, по совету настоятеля, беседовал с иноком Измарагдом, открывая ему свою печаль, и находил у него духовное утешение.

Перед кончиной преподобная Евфросиния открыла скорбевшему отцу свою тайну и просила, чтобы никто, кроме него, не приготовлял к погребению ее тела. Похоронив дочь, прп. Пафнутий роздал все свое имущество нищим и монастырю (а он был знатным и богатым) и принял монашество. Десять лет, вплоть до своей кончины, он подвизался в келлии своей дочери.

По материалам сайта: https://azbyka.ru/days/sv-pafnutij-aleksandrijskij

 

Пафнутий затворник Печерский, в Дальних пещерах почивающий

Преподобный Пафнутий (XIII в.), затворник Печерский, принявши иночество,  непрестанно плакал. Он всегда представлял в своем уме тот час, когда при разлучении души с телом окружат человека Ангелы и духи злобы, покажут человеку дела добрые и злые, напомнят ему о всех его делах, мыслях и желаниях, о том, что он забыл и чего не считал за грех. Страшное время для грешника – время разлучения души с телом! Об этом преподобный размышлял, плакал и вздыхал всю свою жизнь. Но «блажени плачущие, яко тии утешатся». И преподобный Пафнутий при кончине своей увидел лики ангельские, которые, принявши его душу, вознесли ее на небо. Его имя вспоминается в 8-й песни канона: «Плачущих поминая блаженство, Пафнутие, всегда плакал еси, ныне же радостная наследив места, молися тамо и нам в кров безплачевный вселитися». Память его вместе с другими святыми отцами Дальних пещер – 28 августа/10 сентября и особо – 15/28 февраля.

профессор Сергей Иванович Смирнов. Жития русских святых

 

 

Тропарь преподобного Пафнутия, затворника Печерского, в Дальних пещерах, глас 2

Велия веры исправления,/ в пещернем затворе, яко на воде упокоения,/ преподобне отче Пафнутие, радовался еси,/ огнем бо любве Божественныя распаляемь,/ бдением и молитвою безстрастия достигл еси/ и явился еси равноангельный на земли,/ того молитвами, Христе Боже, спаси души наша.

 

Кондак преподобного Пафнутия, затворника Печерского, в Дальних пещерах, глас 8

Помышляя исход души твоея/ и праведное мздовоздаяние по делом,/ непрестанными слезами умолил еси Господа/ даровати тебе неизреченных радостей наследие,/ яже уже со святыми предвкушая, Пафнутие преподобне,/ поминай и нас пред Богом, чтущих тя.

 

Преподобный Анфим Хиосский

На окраине городка Хиоса расположился монастырь Панагии “Помощницы”, построенный в 1930 году. Это мирное прибежище духа было основано преподобным Анфимом (Вагианосом) († 1960), одним из святых, канонизированных в последнее время, духовным отцом многих ныне здравствующих жителей Хиоса.

Житие святого Анфима показывает, насколько не прав тот, кто считает, что современный мир слишком слаб и не способен породить истинных старцев и святых. Мир, конечно, слаб, и времена наши дурны, но человеческое сердце и Божия благодать всегда одинаковы. Времена, как и звезды, не могут реально воспрепятствовать нам в достижении святости. Однажды кто-то из братьев спросил преподобного Серафима Саровского, почему монахи уже не живут такой строгой жизнью, как подвижники древности. Преподобный Серафим ответил: “ …потому, что не имеем к тому решимости. Если бы решимость имели, то и жили бы так, как отцы, древле просиявшие подвигами и благочестием, потому что благодать и помощь Божия верным и всем сердцем ищущим Господа ныне та же, какая была и прежде, ибо, по слову Божию, Иисус Христос вчера и днесь Той же и во веки (Евр.13:8)”.

Святой Анфим мало известен не только на Западе, но и в самой Греции, хотя его удивительное житие напоминает нам и божественную мудрость преподобного Серафима, и дивный подвиг святости двух величайших греческих отцов нашего века — святителя Нектария Эгинского и отца (“Папы”) Николая Планаса. При жизни хиосцы называли его просто Геронда (Старец). Более пятидесяти лет его дела милосердия, смирение и нелицемерная любовь к ближним служили духовным проводником Божией благодати и милости, наполнявшей весь остров.

Родился будущий святой на Хиосе, в деревне Лейвади, в крещении получил имя Аргирий. Он, кажется, с самого рождения был избранником и слугой Божиим. Когда он был еще крохотным младенцем, его старший брат Николай видел стоящую над ним Пресвятую Богородицу. Царица Небесная стояла в сиянии нетварного света, покрывая младенца своей мантией. Старейшие из здешних монахинь до сих пор рассказывают эту историю: Николай в последние годы жизни говорил о своем детском видении с неугасшим воодушевлением. Семья была бедной, и Аргирий не имел возможности ходить в школу, хотя и отличался сообразительностью и прилежанием. Достигнув того возраста, когда мальчиков начинают учить ремеслу, он пожелал учиться сапожному делу и потом большую часть жизни им занимался.

В возрасте восемнадцати лет юноша побывал в монастыре Трех Отцов (в честь трех подвижников, основателей Неа Мони). Там он отдал монахам на реставрацию древнюю икону “Панагии Помощницы”, подаренную ему матерью. Видя простую жизнь добродетельных монахов, он сам стал духовным чадом настоятеля отца Пахомия и, хотя и продолжал жить дома, начал строго поститься и ночами бодрствовать в молитве. Эти подвиги вдохновили некоторых его друзей следовать его примеру, но многочисленные родственники старались охладить его рвение. В 1898 году, в возрасте двадцати девяти лет, он решил принять монашество, и отец Пахомий постриг его в рясофор с именем Анфим. Ему назначили послушание — трудиться на строительстве женской обители в честь святого Константина, однако, будучи еще до прихода в монастырь ослаблен постом и ночными бдениями, он начал испытывать сильные боли в животе. К его огромному сожалению, пришлось ему вернуться домой, чтобы им могли заняться врачи, поскольку устав монастыря не допускал ни присутствия врачей, ни приема лекарств. Духовный отец Анфима, также крайне опечаленный, уверил его, что он может, когда захочет, приходить в монастырь или покидать его.

Немного оправившись от болезни, отец Анфим построил на принадлежавшей его семье земле небольшую келейку и стал жить в ней. Он вел жизнь молчальника, помогал престарелым родителям и работал сапожником, а заработанные деньги раздавал бедным. По благословению своего духовного отца он и здесь продолжал совершать ночные бдения. Однажды оставался без сна в течение восемнадцати дней и ночей, вкушая немного хлеба и воды один раз в два дня. В более поздние годы отец Анфим говорил своим духовным дочерям: “Хоть я и не получил образования, но вел тяжкую брань, чтобы чего-то достичь. Вы этой брани не видели: пост, молитва, плач, земные поклоны, страдания — день и ночь. Мои слова могут прозвучать фарисейски, но я вам их говорю, чтобы вас укрепить. Говорю не фарисейски, а как ваш отец. Бесы жгли и мучили меня. Я и сам мучил себя. Не насыщал себя хлебом. Не насыщал себя водой, не насыщал себя сном и другими вещами, о которых знает только Бог.

Ни на минуту я не давал отдыха своей плоти. Не позволял себе никакого утешения. Матрасом мне служил мешок, а спал я, опершись о корень оливкового дерева, и то совсем чуть-чуть. Я каждый день себя наказывал. Чего только бесы со мной не делали! Расскажи я вам все, вы не поверили бы. Я их провоцировал — переносил искушения, — а они били меня по голове. Они не давали мне ни единой минуты отдыха…”

Все время, пока шла эта духовная брань, отца Анфима охраняла и защищала Матерь Божия через Свою икону “Панагия Помощница”, которая была у него в келье. Однажды ночью, сражаясь с бесовскими искушениями, он услышал, как прекрасный голос, исходивший от иконы, произнес: “Звери, оставьте моего монаха”, и тотчас же бесы прекратили терзать его. В возрасте сорока лет отец Анфим принял великую схиму — высшую степень монашества. Схиму на него возложил преемник отца Пахомия настоятель Андроник.

В 1910 году отец Анфим отправился в деревню Адрамитион, расположенную на турецком берегу неподалеку от Смирны, и жил там некоторое время в семье своего крестного. Стефан Диоматарис, видя удивительное благочестие своего крестника, к которому многие жители деревни стали приходить за советом и утешением, убедил его принять священство и начал учить его грамоте, чтобы он мог в храме читать Евангелие. 8 ноября того же года отец Анфим был рукоположен в храме святой Анны в Смирне. Во время совершения таинства рукоположения, когда все христиане в храме воскликнули “Аксиос” (Достоин!), небо сотряслось от удара грома и блеска молнии, и здание храма задрожало, как при землетрясении. К ногам только что рукоположенного священника упала лампада, облив его маслом, и вдруг так же внезапно небо прояснилось, и засияло солнце.

Жена Стефана Диоматариса рассказывала об одном случае, происшедшем вскоре после рукоположения святого Анфима. У них в деревне жил человек, страдавший одержимостью. Он был прикован железной цепью к большому платану. День и ночь он дико кричал, скаля зубы и испуская изо рта пену. Жители деревни хотя и кормили его из сострадания, но подходить к нему близко боялись из-за его нечеловеческой силы и ужасного бранного крика. Много раз приходил священник, издалека читал молитвы об изгнании нечистого духа, но человек тот так и оставался бесноватым. Однажды, после рукоположения, крестный сказал отцу Анфиму: “Ну что, батюшка, почему бы тебе не сходить и не почитать молитвы над тем несчастным?” Отец Анфим ответил, что недостоин, чтобы его считали способным изгонять бесов, но по настоянию крестного несколько раз сходил почитать молитвы над бесноватым, освятил воду и отслужил молебен. Очень скоро страждущий исцелился. Услышав об этом случае, жители деревни стали стекаться в маленький храм святого великомученика Пантелеимона, где служил отец Анфим, желая исповедаться у него и получить духовное наставление. Однако местные священники начали завидовать ему, и в 1911 году ему пришлось уехать на Гору Афон, чтобы не быть для них источником искушения.

Он посетил афонские монастыри и старцев, а в 1912 году вернулся на Хиос, где его отправили служить в местную больницу для прокаженных. До его прихода этот лепрозорий пользовался дурной славой. Запущенность, грязь, ругань, ссоры и пение непристойных песен были там в порядке вещей. Отец Анфим сразу взял дело в свои руки. Он достал все необходимое, отремонтировал помещения, развел фруктовые сады с цветами и целебными травами и установил в больнице общежительный образ жизни. Он сам ел в общей столовой, вместе с прокаженными. Составитель его жития пишет: “Он растил для своих больных также и духовный сад, благоухающий цветами любви и других добродетелей. Благодать священства позволяла ему помогать им, как это делает врач, и ухаживать за ними наподобие заботливой сиделки, осторожно омывающей гнойные, зловонные язвы на теле прокаженных. Он обходил комнаты своих пациентов, склонялся над их подушками и старался словами молитвы и утешения облегчить их боль… ” Прокаженные в ответ на его любовь при обращении к нему говорили “Старче”. Они просили учить их молиться, исповедовали свои грехи и причащались Святых Таин. Многие из них приняли монашество.

Через некоторое время после прихода отца Анфима в лепрозорий в полуразрушенной церкви на территории больницы была найдена старая икона, которую он назвал “Панагия Послушания”. Вскоре после обнаружения этой иконы отцу Анфиму явилась во сне Божия Матерь. Она сказала: “Прими Мою икону и позаботься о ней, и увидишь, что будет здесь через нее совершаться”. Отец Анфим украсил икону золотым окладом, и вскоре начались чудеса исцеления. Ранее людей со всего острова привлекала сюда добрая молва о самом отце Анфиме, теперь же множество верующих ежедневно приходили помолиться перед иконой. Часто те, кого мазали маслом от неугасимой лампады, горевшей перед этой иконой, получали исцеление. Многие больные становились здоровыми, скорбящие находили утешение, положение бедняков и заключенных улучшалось, а одержимые нечистыми страстями и бесовскими силами получали освобождение от этих страданий. Тридцать восемь человек оставили работникам больницы свидетельства, подтверждающие факт их исцеления от одержимости во время всенощных бдений перед этой чудотворной иконой. Службу вел отец Анфим, исцеление происходило при многочисленных свидетелях.

Хотя он и мог читать Евангелие и некоторые молитвы, отец Анфим так и остался необразованным. Ему удавалось пробудить хиосцев к покаянию благодатью и милостью, полученными им от Бога. Свою неграмотность он обернул во благо, заменив все преимущества образования непрестанной молитвой.

Во время своего служения в лепрозории Старец часто уходил один в поля помолиться или посетить свой старый скит и поклониться своей чудотворной иконе “Панагии Помощницы”. Он просил ее помочь в осуществлении его желания построить монастырь. Проведя восемнадцать лет в больнице для прокаженных, шестидесятивосьмилетний старец почувствовал, что пришла пора начинать. Назрела необходимость строить монастырь. Обитель была нужна и его духовным дочерям, стремившимся к монашескому подвигу под его руководством, и многим оставшимся без приюта монахиням, которые прибыли на Хиос из Малой Азии после обмена населением с турками. Преодолев сильное сопротивление местного митрополита и зависть остальных хиосских священников, отец Анфим наконец получил разрешение начать строительство. Он сам в феврале 1928 года заложил камень в его основание в красивом месте на окраине городка, у дороги в деревню Карьес.

Его биограф не сообщает о причинах и характере недовольства этим строительством. Он пишет лишь, что сооружение обители вызывало ожесточенное сопротивление. На Святого сыпались осуждение и клевета, а многие из его противников даже призывали снести наполовину построенное здание. Однако благословение Божией Матери оказалось сильнее, и 30 марта 1930 года отец Анфим с сестрами переехали жить в новый монастырь. Сам Старец говорил так: До конца своей жизни я не забуду того дня, сестры, когда мы принесли благодатную икону Панагии в наш монастырь, когда мы взяли ее из моей бедной и убогой кельи и перенесли сюда с пением и каждением ладана. Никогда… не забуду я той своей радости! Я уж и не знал, по земле я иду, или лечу по воздуху. На земле я был или на небе, я не мог бы тогда сказать! После стольких мучений, стольких расстройств и бурь мы все-таки построили этот монастырь! Меня самого удивляет и изумляет, как все это случилось!..

За несколько дней до освящения монастыря, когда работы уже заканчивались, двое духовных чад отца Анфима, Николас Хатциманолис и его жена Марианти ночевали на стройке, сторожа стройматериалы. Они рассказали сестрам, что накануне вечером, проверив здания и территорию и заперев ворота, вдруг заметили высокую, статную, великолепно одетую Женщину, Которая шла по залу, где были двери в кельи сестер. Она открывала дверь в каждую комнату, потом закрывала ее и шла к следующей. Не зная, Кто это, они побежали к единственному выходу из здания, чтобы поговорить с Ней, но Она исчезла прямо перед их глазами. Отец Анфим сказал, что это была Сама Панагия — Всесвятая, посетившая Свой только что построенный монастырь и благословившая каждую келью.

Уходить из лепрозория было нелегко: больные неутешно плакали, хотя отец Анфим снова и снова обещал часто навещать их. Обещание это он сдержал и до конца жизни оставался отцом для своих первых и самых несчастных духовных чад. Последние тридцать лет жизни он провел в новом монастыре. Он ввел там общежительный устав и построил различные мастерские, где сестры могли писать, рисовать, шить, ткать и вязать, то есть делать все то, чему научились, живя в миру. Старый священник не ушел на покой, но продолжал еще больше работать: окормлять множество духовных чад, помогать в обработке диких холмистых полей вокруг монастыря, создании виноградников, садов и огородов. Он вручную носил воду из резервуаров над холмом, вместе с рабочими откапывал и обтесывал камни для строительства монастырских сооружений.

По молитвам отца Анфима, от его иконы “Панагия Помощница” продолжала изливаться благодать и утешение. Многие исцелялись по молитвам перед этим образом от бесовской одержимости, у бесплодных женщин рождались младенцы, болящие выздоравливали.

Однако монашеское смирение Старца заставляло его избегать славы и похвал. Он всегда говорил, что монастырь создал Господь и Его Пресвятая Матерь, а себя называл “землей и прахом”. Тем не менее, его святость и прозорливость были известны всем жителям Хиоса. Однажды, во время обеда в трапезной, отец Анфим поднялся и в явном испуге побежал к воротам монастыря, оставив сестер в недоумении. У ворот несколько рабочих добывали камень и песок из основания соседнего холма. Они не замечали, что прямо над ними от холма откололась крупная глыба и вот-вот должна была свалиться и раздавить их. Старец закричал: “Чада, уходите — бегите быстрее! На вас упадет гора!” Напуганные рабочие бросили инструменты и, едва успели отойти, глыба отломилась и свалилась на то место, где они только что работали. Дрожа от пережитого испуга, они долго благодарили Старца, а он рассказал им, что услышал неземной голос, повелевший: “Встань, иди к работникам. Они в опасности”.

Отец Анфим был горячим патриотом своей страны, и во время II Мировой войны, когда Греция была под властью немецких оккупантов, он просил сестер ежедневно читать Канон молебный ко Пресвятой Богородице с молитвой об освобождении родной земли от захватчиков. Он также строго запрещал впускать на территорию обители немецкие войска. И все же однажды немец — управляющий острова — приказал отдать одно из зданий обители под артиллерийский склад. Митрополит Хиоса протестовал против этого решения, но безуспешно. Управляющий был непреклонен. Отец Анфим, услышав об этом решении, ужасно расстроился. Немцы не только планировали придти в его монастырь, но и разместить здесь свое оружие. Старец понимал, что об этом могут узнать войска союзников, и тогда они непременно разбомбят монастырь. С другой стороны, в случае сопротивления приказу оккупантов, сразу последовало бы возмездие в отношении самой обители и семидесяти ее насельниц.

Старец, как всегда, понес это бремя к стопам Панагии Помощницы, умоляя Ее о заступлении. В ту ночь, окруженный испуганными плачущими сестрами, он успокоил их: “Не волнуйтесь, сестры. Панагия защитит нас. Не бойтесь, ничего не случится”. На следующий день управляющий в сопровождении двух офицеров, высоких чинов, явился посмотреть, как выполняется его приказ. Биограф отца Анфима пишет: “Кто, однако же, поверит, что могло произойти то, что произошло? Как только немец увидел дышащую святостью фигуру Старца… за воротами обители, он остановился и несколько мгновений стоял, глядя на аскетический лик уважаемого подвижника, словно это была галлюцинация. Он не успел даже открыть рта — вся его надменная суровость сменилась выражением спокойной доброты. Забыв о решении, на выполнении которого он собирался упрямо настаивать, управляющий начал гладить Старца по плечу и повторять с явной добротой: ”Прости меня, Отче… мы пойдем в другое место. Отче, мы тут не останемся … прости, мы уйдем”. Множеством поклонов и различных жестов он выразил свое уважение и восхищение святым Старцем, ибо даже у противника добродетель вызывает восхищение”.

В последние годы жизни, когда отец Анфим стал слаб и не мог уже трудиться физически, он говорил одному своему знакомому: “Мне неприятно, что я уже не могу работать. Хотелось бы делать что-то еще для ближнего, но сил нет. Я вот даже просто сижу сейчас здесь — и уже устал. Это все старость… Все время прошу Господа, чтобы, пока я живу, Он посылал мне Свою благодать, и я мог бы хоть что-то предложить любому, кто подойдет ко мне: одному благословение, другому совет, молитву, утешение… чтобы любой, кто окажется рядом со мной, будь он друг, или иудей, или турок, — вообще кто угодно, — я хочу, чтобы Господь мой даровал мне силы сделать для него что-нибудь, чем-нибудь ему помочь, как я всю жизнь делал”.

Отец Анфим тихо отошел ко Господу утром 2 февраля (15-го по новому стилю) 1960 года. О нем скорбели восемьдесят монахинь его обители и шесть тысяч жителей деревень всего острова; они терпеливо стояли на холоде под дождем, желая проститься со своим духовным отцом.

Мощи отца Анфима покоятся в монастыре, где находится и его икона Панагия Помощница. Монастырь расположен на окраине городка Хиоса.

Источник: Евлогите! Благословите! Путеводитель по святым местам Греции

По материалам сайта: https://azbyka.ru/days/sv-anfim-hiosskij